Костер и Саламандра. Книга 3 - Максим Андреевич Далин
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
И время пошло как-то ненормально: я вообще перестала понимать, сколько прошло, будто минуты растянулись в часы. Тяпке, кажется, было не лучше. Я чувствовала, как она жмётся головой к моему бедру и мелко подрагивает, бедняжка, но не могла ей помочь, только гладила, чтобы немного успокоить. У меня было такое ощущение, что кроме Илька и Гинли меня прикрывают ещё какие-то парни, но всё в глазах и в голове крутилось одним огненным и кровавым колесом сплошного кошмара.
Из которого меня вывел невероятный грохот, страшный удар, от которого содрогнулась земля. Жаркий воздух, словно вихрь из ада, ударил в лицо.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы начать снова воспринимать окружающий мир. Придя в себя, я потрясённо поняла, что словно издалека слышу восторженные вопли Гинли:
– Это Трикс! Это, Отец наш Всеблагой, точно Трикс!
Ко мне обернулся Ильк. На закопчённой фарфоровой маске блестели живые глаза.
– Вы слышите, леди?!
– Да глухой бы услышал, – пробормотала я.
И тут врезал ещё один удар, кажется потрясший мир до самых основ. Порыв раскалённого ветра отшвырнул и Шкилета вместе с нами, и костяшку Гинли вместе с ним к ближайшей стене так, что лошадки едва удержались на ногах. Я увидела, как взметнулся кошмарный столб огня и дыма – впереди, над какими-то чёрными крышами. Сорванные крыши, кувыркаясь, полетели к забору и вышке с прожектором. Огромная тёмная масса врезалась в вышку и вырвала её из земли, прожектор погас, а вышка повалилась, ломая забор, разрывая колючую проволоку, как нитки. В грохоте и гуле потонули все другие звуки.
Я подняла голову. Сияние портала над нами уже не было грязно-рыжим – оно было багровым, как раскалённая адская пасть, и по небу метались искривлённые крылатые тени. Дар ликовал внутри меня, вспыхивал и рассыпался жаркими брызгами, как фейерверк. Я никак не могла понять, что с ним такое происходит.
– Вы целы?! – проорал мне Ильк, перекрикивая гул и рёв.
Я погладила его по лицу – и мои пальцы наткнулись на трещину в скуле. Я бездумно провела пальцем вдоль трещины. Ильк осторожно отвёл мою руку. Мне было никак не сосредоточиться, в голове танцевали цветные сполохи, душу будто пинали сапогами – вместе со вспышками перед глазами я чувствовала вспышки острой боли. Я зажмурилась. В багровом свечении внутри моего разума конвульсивно задёргался чёрный, чернее самого мрака, спрут, не механический и не живой, но странным образом реальный.
Пытался тянуть к нам щупальца, вдруг чётко поняла я.
И не мог. Ему почему-то было нестерпимо больно. Что-то ему непреодолимо мешало.
Механические пальцы тронули моё лицо.
– Леди, всё в порядке? – снова спросил Ильк.
Я слышала словно сквозь вату.
И еле выговорила:
– Братец, милый… они закрыли портал. Не представляю как. Закрыли.
Тут-то мир и померк окончательно.
Мне об зубы стукнули фляжкой – и я отпила. Холодная вода, вот удивительно.
Я протянула ладонь, клешню – и мне плеснули воды в пригоршни. Можно было провести по лицу мокрым, холодным. От этого мир обрёл более или менее чёткие контуры.
Я сидела на каком-то перевёрнутом ящике в закутке между стенами, освещённом лампами-глазами костяшки Гинли. Шкилет, с выключенными «глазами», склонив голову, смотрел на меня, как лошадь смотрит на всадника на земле. Тяпка меня обнимала лапами за шею, прижималась всем телом, сунув морду куда-то под волосы. Ильк, чёрный, будто дракон с Чёрного Юга, с белым сколом на чёрной щеке, стоял на коленях рядом со мной, держа флягу. Гинли в каске и обгоревших лохмотьях, с палашом, с винтовкой за спиной, стоял рядом, как страж. В его груди зияла рваная дыра, блестело ребро и что-то металлическое. И передо мной на корточках сидел незнакомый парень, фарфоровый боец с уцелевшими светлыми волосами, голубоглазый, со сломанной глазницей и без куска лба: пуля, видимо, прошла наискосок, выбив и фарфор, и кость.
– Леди очнулась, – сказал он радостно. – Ну и пекло же!
– Ты кто? – спросила я сипло.
– Я Солар, – сообщил он с готовностью. – Вы меня не знаете, я из команды Трикса.
– И где… Трикс? – спросила я и закашлялась.
Ильк протянул мне флягу. Хотелось пить, пить и пить, как дракону, но я сделала три глотка и заставила себя остановиться.
– В раю, – сказал Солар. – Простите.
Я взглянула на Илька, будто ждала, что Ильк возразит, но он промолчал. Шкилет ткнул его мордой в плечо – и Ильк потрепал его по шее, это было дико видеть. Костяшка Гинли переминалась с ноги на ногу, как конь, который заскучал. Я решила, что заснула и вижу странный сон, а во сне – всё равно.
– Леди, – сказал Ильк, – Солар пришёл за вами. Вас ждут же, вас ждёт мессир Валор.
– Где?! – ахнула я и тут же подумала, что, наверное, и это сон.
– А вон, – махнул рукой Солар. – Охрану выбили, сейчас тут можно спокойно пройти… ну, относительно. Если какая-нибудь пакость не выскочит.
Я сделала ещё один глоток и отдала флягу Ильку. Попыталась сосредоточиться.
Выскочит ли какая-нибудь пакость?
Имеет ли смысл прислушиваться к Дару во сне?
Дар горел ровно и чисто. Мне померещилась странная вещь, что-то вроде запертой в клетку бешеной твари: извивающийся кусок черноты шатал и грыз прутья этой клетки, но всего этого точно не было на самом деле – мой разум создавал картинки, которые у меня хватало ума понять. Что это в действительности такое – я даже представить себе не могла.
Я тряхнула головой и вспомнила об Индаре. Огляделась вокруг – и с предельным удивлением увидела двух духов. Очень уставших, почти незаметных – еле ощутимые бледные тени. Один был Индар, в горе и ужасе, которые окутывали его тёмным облаком. Второй был молодой солдат, кажется Перелесья, вдобавок смутно мне знакомый непонятно откуда, – и он еле заметно светился, как душа, которую ждут на лоне Господнем.
На Индара мне было плевать, снится он мне или нет. А вот второй заинтересовал.
– Ты что тут делаешь? – спросила я. – И откуда я тебя знаю? И вообще – тебя за Межой ждут ведь!
– Ждут, – сказал он. – Я маленечко задержался спасибо сказать, леди Карла. Здорово мы с парнями зарубились с тварями адскими! Я – Аглир, Аглир из дома Папоротника, леди Карла. Это я придумал, чтоб гадина вам поклонилась, помните? Ну, из огнемётчиков ваших, леди Карла!
Его слова резанули меня по сердцу так,
