Наши запреты - Лина Мур
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Отвалите, мать вашу, от меня, — шипит Раэлия.
Одна из медсестёр бросает на меня вопросительный взгляд, и я киваю ей, разрешая выполнить просьбу Раэлии, затем взглядом показываю на дверь. Медсестра быстро шепчет остальным, и они исчезают из палаты. Выхожу из тени палаты, и Раэлия прищуривается, глядя на меня.
— А ты кто такая?
— Твоя фея-крёстная, — выплёвываю я, приближаясь к кровати ближе.
— Иди на хуй, а? Свали отсюда вместе…
— Закрой рот, — рявкаю я. — Молчи.
Она приоткрывает губы.
— Захлопнись. Скажи только слово, Раэлия, я из тебя душу выну и заставлю срать бабочками. Ты же не хочешь такой ужасной участи для бабочек? — спрашивая, удерживаю её взгляд и могу сказать, что эта девушка явно знает, как убить этим взглядом. Но, боже мой, я пережила Рубена, так что мне плевать. На меня всё это не действует.
— Я не знаю, какого размера у тебя заноза в заднице, но тебе пора её вытащить. Ты ведёшь себя, как законченная избалованная сука. И да, я понимаю, что у тебя всё дерьмово, что ты жертва и тому подобная чушь. Но даже это не даёт тебе право так обращаться с людьми, а особенно со своим отцом. Заткнись, — кладу палец на катетер в её вене, немного надавливая. Раэлия шипит от боли.
— Ты бы сделала то же самое той, кто пьёт кровь у Мигеля, не правда ли? Ты же мечтала о том, чтобы причинить Иде любую боль, которая свела бы её с ума? — спрашиваю я.
Раэлия сглатывает, на её лбу проступает пот от слабости и, вероятно, от осознания того, что я знаю и как использую эту информацию. Я перестаю давить, и она судорожно выдыхает.
— Так вот, я делаю то же самое. Твой отец провёл здесь каждую минуту, не спал, не ел, даже сходить в туалет забывал, и мне пришлось ухищряться, чтобы заставить его пойти и сходить в грёбаный туалет. И ради чего? Ради того, чтобы быть рядом с тобой, когда ты откроешь глаза. Ради своей дочери, которую он спас. Ради человека, которого знает, как самого себя, потому что этот человек — его чёртова копия. Отличие лишь в том, что эта копия ненавидит не только своё отражение, но и имитирует врага для отца. Точнее, поведение своей матери, наказывая и его, и себя одновременно. Ведь боль — это так хорошо. Но ты ошибаешься. Боль должна иметь цель. Цель, которая доставит тебе удовольствие. Любое насилие, извращение и убийство имеют цели. Любые страдания имеют цели. Но у тебя их нет, потому что ты понятия не имеешь, что делаешь, — я выпрямляюсь и качаю головой.
— Твой отец не заслужил такого отношения, как и ты, не заслужила той лжи, которую лелеешь внутри себя. Ты даже не дала ему шанса сказать, что он не винит тебя и знает правду, и остальные тоже её знают. Ты просто решила, что тебе слишком страшна честность, поэтому выбрала тот же самый дерьмовый путь, что и раньше — врать себе и окружающим, бояться их осуждения и быть маленькой. Но ты в курсе, что ты уже большая девочка, верно? Ты в курсе, что всё это дерьмо, которым напичкала и окружила себя, вообще, не работает? Посмотри. Оглянись, чёрт возьми, Раэлия, и осознай, к чему привела та самая модель поведения, которую ты выбрала. Мигель в коме. Ты здесь. Твой брат в аду. Твоего отца чуть не убили. Враги вас окружают, и они выиграют. Они уже выиграли, потому что вы хуже врагов друг для друга. Вы хуже. И я не должна была лезть во всё это, но влезла. И я не позволю тебе так обращаться с Домиником. Хочешь ты или нет, но я, блять, вытащу твою душу, Раэлия, заставлю тебя очнуться в этом дерьмовом мире и принять факты, если ты не сделаешь это сама, — произношу и снова нажимаю на кнопку вызова персонала.
— Не надо так на меня смотреть, — усмехаюсь я, когда вижу в глазах Раэлии и страх, и непонимание, и безмолвную ярость, обиду и желание врезать мне. — Я знаю о вашей семье достаточно, чтобы сделать свои выводы. Вы просто тупые, вот и всё. Вы не учитесь на своих ошибках, а повторяете их снова и снова. Снова и снова. Вы даже шанса себе не даёте, чтобы использовать свои мозги, а делаете то, что хуже. Не проще, не легче, а хуже в разы. Даже твоя попытка самоубийства.
Перевожу взгляд на забинтованные руки Раэлии.
— Думаешь, это стыдно? Нет. Это лишь доказывает, что ты глупая и хотела жить. Ты хотела, чтобы тебя нашли. И нашёл тебя отец. Судя по тому, сколько ты потеряла крови, то ты явно слышала, когда он пришёл сюда. Поэтому выбрала именно это время. Доминик всё равно зашёл бы и нашёл тебя, верно? Так что ты больше не заботилась об этом. Ты хотела показать ему, родителям Мигеля, всем в этой больнице, что тебе больно, ты страдаешь и не виновата. Только вот ни Доминику, ни родителям Мигеля, ни твоей семье не было это нужно, так как они уже знают правду про Иду и про то, что она подставила тебя. А Мигель? Думаешь, он был бы рад узнать, что ты натворила это дерьмо? Ох, нет. Нет, но ты это и так понимаешь, верно? Ты просто хочешь, чтобы тебя не винили, а пожалели. Увидели в тебе маленькую брошенную девочку, которая очень ищет внимания.
— Это не так… ты ни хрена не знаешь.
— Да прекрати, — фыркаю я и раздражённо закатываю глаза. — Я не отрицаю, что пока ты сама можешь не осознавать сути своих поступков, но твоё подсознание знает, зачем всё это было сделано. Ты подгадала время, порезала себя так, чтобы явно умереть, но не успела. Ты хотела, чтобы твой отец хотя бы так проявил к тебе внимание, хотя бы так сжалился над тобой и обнял тебя, и хотя бы через этот способ полюбил. Ты хотела показать всем, как сильно любишь Мигеля и винишь себя. Это всё показательное выступление, чтобы сыграть на чувстве вины и стыда. А когда Мигель очнётся и узнает о том, что ты сделала, это вызовет в нём страх потерять тебя? Ты якоришь его даже в таком состоянии. Ты якоришь всех, но не умеешь бросать правильно якоря, Раэлия. Ты действуешь интуитивно и проигрываешь. Но я могу научить тебя этому, если ты хочешь. А для начала ты должна признаться себе в том, что всё это дерьмо, которое хочешь сделать с собой, просто пыль. Ты хочешь жить. Хочешь любить Мигеля и быть счастливой с ним. Ты хочешь привязать его на всю свою жизнь. Хочешь выйти за него замуж, родить детей и сделать его счастливым. Ты хочешь драмы и ярких эмоций на всём этом пути, и, конечно же, чтобы он умолял тебя быть с ним. Тебе это нужно, ведь ты так и не получила внимание отца. Хотя он готов тебе его дать. Он был здесь. Он любит тебя. И он уже перешёл те запреты, которые удерживали его от искреннего желания обнять тебя. Он готов. Но готова ли ты? Не знаю. Тебе придётся хотя бы раз быть честной с собой. Хотя бы раз. И ты увидишь, что это выгодно. Это уничтожает любые вопросы, сомнения и показывает тебе быструю, лёгкую и, действительно, правильную дорогу к тому, что тебе нужно, — произношу я и замолкаю, когда слышу, как к палате подходят.
— Ах да, забыла сказать, — дарю Раэлии улыбку и облокачиваюсь о край изножья кровати. — Мигель приходит в себя. Он выходит из комы. Его шансы на выживание резко выросли после твоего посещения.
Отхожу от кровати и собираю свои вещи, когда персонал тихо и быстро продолжает делать свою работу.
