Этногенез-2 - Елена Кондратьева

Я получил хорошее место, сделался богат. Обязанностей было не слишком много — живи в свое удовольствие. Но однажды, когда я инспектировал один монастырь, мне довелось пересечься со святой инквизицией. Да еще как! Какие-то негодяи числом в полторы-две сотни устроили настоящий штурм обители, где инквизиторы успели укрыться. Ни дать ни взять — война! Можно было подумать, что мавры вернулись и собрались перерезать всех христиан. Никто, кроме инквизиторов, не понимал, что происходит, но они молчали. Мне пришлось взяться за оружие. Мы отбили штурм, а потом выдержали несколько дней осады. Наконец какой-то отряд подоспел на помощь и отогнал наших врагов. Инквизиторы, при которых было несколько ящиков документов, отбыли с нашими спасителями, а те даже не потрудились сообщить мне, кто они такие. Но это были не королевские войска, нет! Скажите мне, Джеймс, как такое может быть: в Андалусии штурмуют монастырь, а король не прислал солдат?

— Не знаю, я никогда не был в Андалусии. Вы не задавайте мне вопросов, Диего, вы рассказывайте дальше. Самого интересного я пока не услышал.

— Я полагал, что знаю, кто управляет миром. Деньги и пороки власть имущих, вот так я думал. Полагаю, я прав, вот только кое-чего не учел. Тогда, подобрав сутану и сидя с мушкетом за стенами монастыря, я понял, что в Испании действует сила, с которой боится связываться сам король. И это не святая церковь.

— Что-то подобное я слышал! — перебил его О’Лири. — Тайные организации, верно? О, года два назад в Гавану явился один чудак из Германии, все что-то говорил о… Забыл! Я тогда как раз сбежал из крепости, прямо в кандалах, и удача меня не подвела: наткнулся на этого чудака. Он помог мне снять цепи, поделился наличностью и все болтал о том, что в Вест-Индии надо построить государство, свободное от этих тайных организаций. Знаете, Диего, мне он показался дурачком вроде нашего Фламеля. Его еще потом повесили за пособничество пиратам, этого парня, но я уже был далеко.

Нахмурившись, Алонсо поигрывал полупустым стаканом. Что-то он разговорился, неужели вино так подействовало? В какой-то момент аббат и правда собрался открыть пирату душу. Но О’Лири вряд ли бы его понял. Тогда, в Андалузии, честолюбивый и умный Диего осознал, что не знает чего-то очень важного, и это его ранило. Он попытался поговорить с настоятелем, но тот словно воды в рот набрал. Альгвасилы[30], вызванные для разбирательства по настоянию аббата, стремились только замять дело и отводили глаза. Единственной ниточкой, связывающей его с удивительным происшествием, стали два молодых послушника, помогавших инквизиторам. Их оставили, чтобы уничтожить в монастыре документы — некоторую часть, самую, надо полагать, важную, инквизиторы увезли с собой, а от других бумаг торопились избавиться. Парни и сами по себе странно выглядели для послушников: высоченные, плечистые, привычные к оружию. Они потребовали комнату с печкой. Аббат, неплохо знавший обитель, выбрал для них комнату лично, а о тайном ходе в нее рассказывать не стал. Пергаменты горели плохо, печка была маленькая, и Алонсо очень надеялся, что послушники захотят прерваться. Любопытство разъедало его душу, и если бы обедать отправился только один из послушников, аббат, наверное, ворвался бы ко второму со шпагой. Но умом верзилы не отличались и, как только подосланный монашек предложил им отведать баранины с чесноком и прочих радостей монастырской кухни, тут же отбыли в трапезную вместе. Вот тогда Алонсо и вошел в комнату потайным ходом.

Это были интересные бумаги. Сам сделавший карьеру отчаянным шантажом, аббат мог оценить содержание документов святой инквизиции. Ставшие почти незаметными, тихими, инквизиторы тем не менее сохранили широкие полномочия и вовсю ими пользовались. Имелся у них доступ и к немалым средствам, и не только к своим, но и к казне братьев-иезуитов. Сперва Алонсо показалось, что это и есть зацепка. Орден набирал силу и давно отошел от принципов своего основателя Лойолы, если не считать одного: цель оправдывает средства. А средства, выделяемые орденом для инквизиции, судя по цене получаемой информации, вполне окупались. Диего почти уже уверился, что стал свидетелем эпизода тайной войны монашеских орденов за лакомые куски и влияние на сильных мира сего, когда на глаза ему попался документ совсем другого рода. Некто, названный лишь номером, на допросе говорил об «охотниках», которые были близко связаны с рядом министров Испании и Франции. Аббат сразу понял, что теперь взял настоящий след. Он второпях ворошил документы, отбрасывая все лишнее. «Охотники» — это слово стало ключевым. Потом добавилось слово «предметы», которые, судя по всему, и представляли цель тайной охоты. Поражали средства, которые использовались: не одна война в Европе вспыхнула именно как следствие борьбы разных групп загадочных охотников.

— Думаю, вас не интересуют детали, а разговор начинает надоедать, — сказал вслух Алонсо. — Тогда о главном, Джеймс. Я получил доступ к некоторым документам, о которых вкратце вам уже рассказывал. Тайное общество, можете называть его так… Их возможности чрезвычайно велики. Настолько велики, что они способны перетрясти весь мир, если им что-то понадобится. Сейчас мы можем называть их охотниками, но заклинаю — не произносите этого слова, если не имеете в виду буканьеров или им подобных парней с ружьями. Охотники не любят света, и слишком много знающие о них люди имеют манеру умирать.

— Тайные охотники! — Капитан хмыкнул и налил себе вина. — Полагаю, на «Ла Навидад» таких нет. Но обещаю вам, я буду осторожен. Если, конечно, вы мне об этих охотниках расскажете, как обещали. Да и на главный вопрос вы пока не ответили.

«На «Ла Навидад» нет людей охотников? — подумал Диего. — А ведь я в этом не уверен, капитан Джеймс. Мсье дурачок Фламель весьма подозрителен и, хотя сам по себе на охотника не тянет, запросто может оказаться их осведомителем. Потому-то и надо было забрать его в море с собой».

— Я почти ответил. Про охотников я мало что знаю и хотел бы знать больше. Но это опасное знание.

Перед глазами Алонсо будто снова появилась та телега с трупами послушников, когда их привезли с сельского праздника. Аббат был готов поклясться, что они не покидали монастыря. Но кто-то то ли выманил их наружу, то ли вынес уже мертвыми и подбросил на праздник. Их якобы закололи вилами. Глядя на их тела и утирая холодный пот, Алонсо нутром почувствовал, что знай убийца, кто еще заглянул в документы, — нашелся бы способ тихо прикончить и аббата. Это от жертв своего шантажа он мог умело прикрыться, передав улики третьим лицам. Охотников нельзя было запугать, и пощады они