Оружейник - Александр Михайлович Гулевич

только приказать рядовым бойцам, а сам не работать, но он работал, хотя бы для того, чтобы отвлечься, но всякий раз его мысли возвращались к полковнику Кондору, обыгравшему как его самого, так и все разведывательные службы Фуреса разом. Кондор был действительно серьёзным противником, а вот насколько он оказался опасным, майор осознал в полной мере только сейчас, и это следовало хорошенько обдумать и учесть на будущее.

– Господин майор, а как же мы в таком состоянии дойдём до точки подскока, ведь у нас воды практически нет, да и еды тоже, у каждого с собой лишь суточный пищевой армейский паёк, а нам идти до точки не менее недели, – хмуро разглядывая окружающие горы, поинтересовался комендант и перевёл взгляд на тела погибших, уложенные в один ряд.

– Дате команду бойцам поискать в вещмешках погибших суточные армейские рационы и снимите фляги с водой, да и вообще, займитесь, наконец, погребением погибших, не оставлять их же на растерзание диким животным, в самом деле! – с нескрываемой злостью рявкнул на коменданта майор. И достав острый нож, направился к разбитому каркасу с целью нарезать куски пропитанной тканевой обшивки воздушного пузыря, чтобы наделать для всех непромокаемые в непогоду пончо…

Глава 24

– Вилли, давай вставай, старая пьянь, работа тебе подвалила, и поскорее шевели копытами, а то главный врач будет крайне недоволен! – взревел старший санитар клиники и, нагнувшись, потряс за плечо спавшего конюха. Пожилой конюх, приоткрыв один глаз, сварливо поинтересовался:

– Что за пожар такой?

– У нас пациент совсем недавно скончался, а патологоанатома сейчас в клинике нет, так что требуется отвезти гроб с телом на кладбище и как полагается захоронить. Тело мы обмыли, приодели кое-как и в гроб уложили, так что тебе остаётся только на телеге довезти и гробовщикам передать, – ответил санитар и, погрозив кулаком конюху, от которого сильно разило ядрёной алкогольной сивухой, развернувшись, поспешил в клинику.

Конюх, покряхтывая, поднялся, опираясь о стенку конюшни, и раскатисто отрыгнув, шаркающей походкой направился на конюшню. Растолкав совсем юного паренька, он подхватил его за шиворот и, поставив на ноги, во всю глотку рявкнул ему прямо в ухо:

– Живо запрягай телегу двойкой лошадей, бездельник, да поживее, иначе главный врач сильно осерчает на нас.

Хорошенько встряхнув ничего не понимающего парня, конюх заехал ему в ухо кулаком, после чего отпустил ворот рубахи. Потирая красное ухо, парень бросился снимать конную упряжь и запрягать лошадей. Конюх, одобрительно кивнув, стал ждать, и когда телега была подготовлена, велел забираться на неё, и они поехали. Подъехав к моргу, они с помощью санитаров погрузили гроб, и конюх, взяв документы, направил лошадей к воротам клиники.

– Дядя Вальтер, а почему такая срочность с похоронами, ведь обычно пару дней тело в морге хранится? – негромко поинтересовался парень, когда они отъехали от клиники на пару сотен метров.

– Не нашего ума это дело, паря, да и вообще, не стоит в клинике интересоваться тем, что тебя не касается, а то даже тела твоего никто и никогда не найдёт. Ну, а вообще, понимать должен, видимо, врачи в лечении пациента допустили ошибку, и он скончался. Вот и стараются поскорее от тела избавиться, чтобы в халатности их никто не упрекнул. Только, племянничек, забудь, что я тебе сейчас сказал, но в уме всё же держи. Так что умолкни и прими к сведению…

Высказашись, конюх погрузился в свои мысли и в таком задумчивом состоянии въехал на городское кладбище. Остановившись возле административного здания, он тяжело слез с телеги и, поднявшись по ступенькам, вошёл в здание, подойдя к нужному бюро, поздоровался с чиновником и передал ему документы. Чиновник, просмотрев оформленные в клинике бланки и сделав надлежащие пометки, снял очки и, посмотрев на конюха, произнёс:

– Сейчас к вам подойдут наши могильщики и примут у вас гроб, передав взамен оформленный документ о захоронении, и можете быть свободными.

Поблагодарив чиновника, конюх вернулся к телеге, а спустя пятнадцать минут к ним подъехал кладбищенский катафалк, и двое кучеров, облачённые в слегка помятые фраки, погрузили гроб, и ничего не сказав кучеру, тронулись с места. Проводив задумчивым взглядом катафалк, кучер что-то невразумительное проворчал себе под нос и несколько нервно дёрнул вожжи…

Сильно тряхнуло. Иван открыл глаза, и его тут же скрутило от сильнейшего озноба, из-за чего довольно громко застучали зубы. Он никак не мог понять, где находится, было абсолютно темно и очень тесно. С немалым трудом подобрав ноги, он с силой ударил обеими ногами, и слетела крышка. Иван, трясущийся от озноба, поднялся и увидел, как один мужчина во фраке схватился за сердце и кулем свалился с телеги, а второй с диким криком подпрыгнул и тут же невероятным образом исчез.

Оглядевшись по сторонам, Иван от неожиданности замер, он сидел в самом настоящем гробу, а гроб был на катафалке и стоял где-то на окраине довольно большого и ухоженного кладбища. С трудом выбравшись из гроба от бившего его озноба, он нашёл какую-то дерюгу и, закутавшись в неё, спустился с катафалка и крякнул от увиденной картины. Под колёсами катафалка лежало распростёртое тело гробовщика с синюшным лицом, по всему выходило, его разбил инсульт, а рядом из разрытой могилы торчали ноги второго. Заглянув в яму, Иван от всей души ругнулся, – подпрыгнув на катафалке, гробовщик упал в яму вниз головой и без всякого сомнения свернул себе шею. В задумчивости он попытался почесать себе затылок и неожиданно увидел в правой руке зажатый бронзовый ключ, да и сами руки по локоть были в гипсе.

Подойдя к катафалку, Иван открыл сиденье, где сидел кучер, и обнаружил несколько бутылок крепкого алкоголя. Дрожащими руками схватив бутылку выдержанного коньяка, с немалым трудом скрутив крышку, приложился к горлышку. Опустошив её на треть, он, отшвырнув в сторону бутылку и заев парой конфет из бумажного пакета, направился куда глаза глядят. Он шёл и ощущал, как ему немного полегчало, дрожь во всём теле постепенно утихала, и немного начало шуметь в голове.

Подойдя к ограде, Иван сбросил с себя дерюгу и пошёл вдоль неё, пока не вышел к открытым воротам. Выйдя через них, он на какое-то время остановился, пытаясь сообразить, где же он, собственно говоря, находится, но так и не поняв этого, решил идти по дороге. Иван шёл и постепенно приходил в себя, хотя его все ещё продолжало морозить, да и с обувью была беда: туфли оказались из прессованного картона, хотя внешне выглядели прямо как кожаные, и начинали буквально на глазах разваливаться.

Пройдя километра три, он