Взаимное притяжение - Оля Миллер

лицо: жёсткие черты, потемневший взгляд, губы, произносящие «Я хочу тебя». Не грубо — властно. Не пошло — как приговор.

И самое страшное — я действительно хотела, чтобы это случилось.

Он схватил меня резко, почти грубо, прижал к своему телу так, что я почувствовала тепло его кожи сквозь расстёгнутую куртку.

Его губы накрыли мои — жадно, требовательно, без намёка на нежность. Я попыталась отстраниться, но его руки уже скользнули вниз, сжали талию, притянули ещё ближе.

Я ощущала всё: как его пальцы впиваются в мою кожу сквозь мягкую ткань спортивного костюма;

как горячее дыхание обжигает шею, когда он на мгновение отрывается от моих губ;

как его тело говорит без слов — настойчиво, неумолимо, заявляя права на меня.

А я… Я не отталкивала. Мои руки сами скользили под его куртку, касаясь тёплой кожи спины. Ощущала, как он вздрагивал от этого прикосновения, и я чувствовала, как его самоконтроль трещит по швам. Он целовал меня с такой силой, будто пытаясь впитать меня в себя, сделать частью себя. В голове пульсировало только одно: «Ещё… Ещё…»

Но тут — дверь. Шаги. Голос Серёжи:

«Эй, голубки, выходите!»

В тот же миг я словно очнулась. Сергей… Лучший друг Влада. Конечно, он всё знал. Наверняка ещё и прикрывал, чтобы нас не застукали. От этой мысли стало ещё страшнее — хотя я знала, что Сергей никому ничего не расскажет.

Но когда он сказал, что меня ищет Андрей…

В тот момент я почти упала. Ноги подкосились, дыхание перехватило. Ведь вместо Серёжи там уже мог быть Андрей. Я знала: если сейчас выйду, если посмотрю в глаза мужу… Всё будет кончено. Не потому, что он узнает, а потому, что я уже не смогу притворяться.

Но Влад…

Он взял меня за руку. Спокойно. Уверенно. Так, будто имел на это право. И сказал: «Не волнуйся. Он никому не скажет».

А я хотела закричать: «Да не в нём дело! Я знала, что Серёжа будет молчать. Дело было во мне!»

Сейчас, глядя на своё отражение, я понимаю: маска «счастливой жены» треснула. И трещина идёт через всё — через улыбку, через взгляд, через каждое слово, которое я произношу.

Андрей ничего не заметил. Или не захотел заметить. Он просто спросил: «Ты где была?», а я выпалила про вино и убежала переодеваться.

Теперь стою здесь, в тишине ванной, и пытаюсь собрать себя по кусочкам.

Но они не склеиваются.

Я смотрю на свои дрожащие руки, на отражение в зеркале — женщина с расширенными зрачками, с припухшими губами, с волосами, беспорядочно выбившимися из причёски. Это не я. Или, точнее, это та я, которую я прятала годами.

Вдыхаю глубже, пытаясь унять внутреннюю бурю. Но каждый вдох приносит запах Влада — терпкий, мужской, смешанный с ароматом табака. Он будто въелся в мою кожу, в мои волосы, в мою одежду.

И я не хочу смывать его.

Но тут же одёргиваю себя. Нельзя.

Это не просто слабость — это предательство. Не только Андрея, но и самой себя. Той себя, которую я выстраивала годами: надёжной, честной, верной. Той, кто держит слово и не поддаётся мимолётному влечению.

Да, меня тянет к Владу. Да, моё тело не слушается — реагирует на его голос, на взгляд, на прикосновение. Но именно поэтому я должна взять себя в руки. Должна остановить это, пока не стало слишком поздно.

Я не могу позволять ему целовать меня. Не могу позволять касаться. Не могу слушать эти слова — такие откровенные, такие опасные. Потому что каждое из них подтачивает мою решимость, размывает границы, которые я обязана сохранять.

Я должна совладать с собой.

Слышу шаги в коридоре. Замираю.

Дверь открывается — это Андрей.

Быстро провожу ладонями по лицу, включаю воду, умываюсь холодной водой, чтобы хоть немного привести себя в чувство. Торопливо поправляю волосы, разглаживаю спортивный костюм. Глубокий вдох — и я выхожу из ванной в комнату, где ждёт Андрей.

— Ты долго, — говорит он мягко. — Всё в порядке?

Смотрю на него и чувствую, как внутри что-то надрывается. Он такой… Настоящий. Такой правильный. И я должна быть ему благодарна. Должна любить его. Чувство вины начинает давить на меня, и мне уже не кажется отношение мужа ко мне таким уж плохим.

Но вместо этого я думаю о том, как губы Влада касались моей кожи. Как его пальцы сжимали мою талию. И вот как это забыть и развидеть?

— Да, — отвечаю, сглатывая ком в горле. — Просто голова закружилась.

Он подходит, касается моего плеча. Его прикосновение спокойное, заботливое. Но оно не зажигает во мне ни искры.

— Отдохни, — говорит он. — Я принесу чай.

Когда он уходит, я опускаюсь на кровать и закрываю лицо руками.

Я предательница.

Но самое страшное — мне не жаль.

Или… Может, я просто боюсь признаться себе, что уже не смогу остановиться?

Я должна. Должна найти в себе силы прекратить это влечение. Пока ещё есть время. Пока я не наделала глупостей.

Или уже слишком поздно?

Андрей ставит на тумбочку кружку с чаем. Пахнет мятой.

— Выпей. Легче станет.

Беру кружку, делаю глоток. Вкус не чувствую.

— Спасибо…

Он задерживается в дверях, смотрит внимательно. Молчит.

— Я не пойду вниз, — говорю тихо. — Плохо себя чувствую. Лучше лягу.

— Конечно, — сразу соглашается. — Отдыхай. Если что — зови.

Киваю. Он выходит, тихо прикрывая дверь.

Иду к шкафу, снимаю спортивный костюм. Ткань всё ещё хранит его запах. Складываю одежду в ящик, надеваю свою удобную мягкую привычную пижаму.

Возвращаюсь к кровати. Допиваю чай — теперь чувствую вкус: мята, мёд. Но это не перебивает послевкусие его поцелуев.

Ложусь, натягиваю одеяло. Закрываю глаза. Перед внутренним взором — снова он.

Тело налито тяжестью. Не физической — эмоциональной. Вся эта борьба, страх, стыд, желание… Выматывает до предела.

Дыхание замедляется. Мысли путаются. И я проваливаюсь в сон — глубокий, без сновидений. Просто темнота, где можно ни о чём не думать.

Глава 8

Просыпаюсь от тихого сопения рядом. Андрей лежит на спине, раскинув руки, — вернулся под утро. По едва уловимому запаху перегара понимаю: вчерашний «мужской отдых» в бане не обошёлся без коньяка. Он даже не переоделся — в спортивных штанах и футболке, волосы спутаны, лицо расслаблено, губы чуть приоткрыты. На щеке — след от подушки.

Осторожно встаю, стараясь не скрипнуть половицей. В ванной долго умываюсь холодной водой, разглядываю себя в зеркале. Глаза чуть припухшие, но не от