Ульяна. Хозяйка для кузнеца - Таша Ким

нарезала её толстыми кружками и придвинув ухватом чугунок к себе поближе, кинула в него нарезанную колбасу.

Масло в чугунке зашипело, и по избе поплыл густой, мясной аромат жареной колбасы. Юля обжаривала кружки до румяной, хрустящей корочки, пока жир не вытопился и не наполнил чугунок золотистым соком.

— А теперь капуста! — скомандовала она сама себе.

Она спустилась в погреб и открыла кадушку с квашеной капустой. Резкий, ядреный запах ударил в нос. Она отжала лишний рассол и отправила хрустящую капусту в миску, а затем в чугунок к колбасе. Добавила горсть сушеных грибов для аромата, и залила всё это ковшом воды.

Чугунок снова зашипел, а затем начал тихонько, умиротворенно булькать под крышкой. Бигус — простое крестьянское блюдо — обещал быть невероятно вкусным. Капуста медленно тушилась, пропитываясь запахом жареного мяса и грибов, становясь мягкой и нежной.

Юля оглянулась на притихшего мальчика.

-А хочешь, я расскажу тебе сказку?

- Сказку? — раздался голосок Тимоши. Он уже доел кашу и теперь сидел, облизывая липкие от мёда пальцы.

Юля улыбнулась и вытерла ему лицо и руки влажной тряпицей.

— Сказку! Ну садись сюда, поближе к теплу.

Она посадила его рядом с собой. От бигуса шёл такой дух, что впору было самой сесть и слушать.

— Жила-была в тридевятом царстве, в тридесятом государстве... — начала она тихим, певучим голосом, — ...девица-краса, длинная коса...

Она рассказывала старую сказку про Василису Премудрую, а сама время от времени помешивала бигус деревянной ложкой на длинной ручке. Тимоша слушал, открыв рот, прижавшись к её плечу. В избе царили мир и покой: гудела печь, булькало варево, звучал тихий женский голос...

Вдруг этот идиллический покой был нарушен резким, требовательным стуком в дверь.

Бум-бум-бум!

Тимоша вздрогнул и испуганно прижался к Юле.

Та замерла с ложкой в руке. Сердце пропустило удар. Кто это? В такую рань? Матвей не стал бы стучать в собственный дом.

Бум-бум-бум!— стук повторился, ещё громче и настойчивее.

Юля осторожно взяла мальчика на руки и посадила на печную лежанку.

— Сиди здесь, милый. Не бойся.

Она вытерла руки о передник и медленно пошла к двери. Стук не предвещал ничего хорошего.

Глава 5

Юля решительно направилась к двери, сжимая в руках деревянную ложку. Тимошка с любопытством выглядывал из-под одеяла и нырнул под него, когда Юля распахнула створку.

Снаружи стояла невысокая, пожилая женщина. Это была Петровна — та самая, которая встречала их по приезду.

Женщина степенно переступила порог и внимательно осмотрела Юлю с ног до головы. Её маленькие, острые глаза бегали по лицу девушки, останавливаясь на каждом движении.

— Ну что ж, Ульянка, — негромко произнесла Петровна, слегка растягивая гласные. — Пришла проведать вас, на правах дальней родички. Посмотреть как освоилась. Наслышана я о тебе кое-чего... Говорят, память тебе от горячки отшибло? Да уж и сама вижу, смотришь на меня так, будто впервые видишь и не знала раньше. Я уж молчу, что после дороги не поздоровалась, думала - устала сильно. А сейчас гляжу - точно беспамятная. Глафира Петровна я. Дальней родичкой Матвею прихожусь. Дык что с памятью то? Совсем пропала?

Юля отступила на шаг, стараясь держаться уверенно, несмотря на внутренне нарастающее беспокойство.

— Было такое, — честно призналась она. — Но сейчас вроде всё нормально.

Петровна сделала неопределённый жест рукой, означавший нечто среднее между одобрением и сомнением.

— Ладно, посмотрим, — проворчала она и прошла в середину избы, поводя носом и принюхиваясь к аромату, исходящему из печи. — Чем мужиков то кормишь?

Юля последовала за женщиной, подавляя желание оправдываться. Ведь именно она приготовила еду, исходя из запасов хозяйства.

— Кашу пшенную с земляникой варила, — сообщила она, чувствуя необходимость объяснить. — А в чугунке бигус.

Петровна приблизилась к чугунку, откинула крышку и шумно втянула носом воздух.

— Копчёным пахнет. Сгорело что ли? — спросила она, подозрительно глядя на Юлю.

-Нет, так и должно быть, это колбасой так пахнет.

-Ну-ну... Вкусно. Матвею по нраву придётся. Тимошку кормила?

Та кивнула, радуясь, что хоть что-то правильно сделала.

— Тимка всю кашу съел, ему понравилось — пояснила она. — А для Матвея готовлю горячее из того, что в погребе нашла.

Петровна удовлетворённо хмыкнула и обошла печь, проверяя чистоту и порядок.

— Неплохо устроилась, Ульянка, — сказала она, явно подразумевая похвалу. — Хотя кому я говорю? Знаю тётку твою, Аграфена, она из вас с Варькой должна была хороших хозяек воспитать.

Эти слова вызвали у Юли ощущение тепла и гордости.

— Спасибо Вам, — мягко поблагодарила она Петровну. — Очень приятно слышать добрые слова.

Петровна довольно кивнула и направилась к лавке, где играл Тимошка деревянной лошадкой.

— Покажи-ка, что у тебя, внучок? — попросила она, усаживаясь рядом с малышом.

Юля воспользовалась моментом и быстренько собрала обед для Матвея. Положила в корзинку два варёных яйца, свежий хлеб, горшок с горячим бигусом, миску с остатками каши и крынку с молоком. Немного меда и ягод завершили картину.

— Посидите, пожалуйста, с мальчиком, — обратилась она к Петровне. — Я отнесу мужу обед.

Петровна согласилась, даже не задумываясь, очевидно считая это вполне естественным ходом вещей.

— А то как же иначе? — усмехнулась она. — Пусть покормится хорошенько, работяга он у нас знатный.

Юля схватила корзинку и побежала прочь, боясь потерять момент. Мысль о том, что скоро она увидит реакцию Матвея на её старания, грела изнутри.

Кузница находилась метрах в пятистах от избы, в большом строении закрытом с трёх сторон, а вот четвертой стены не было.

Подойдя к кузнице, она услышала гул ударов молота по железу. Огонь в горне пылал ярко-красным светом, отбрасывая причудливые тени на кирпичные стены.

— Матвей! — позвала она, стараясь не испугать мастера. — Я поесть принесла.

Мужчина прервал работу и повернулся к ней. Лицо его было покрыто слоем угля и пыли, глаза блестели от напряжения.

— Уже обед? — удивился он, принимая корзинку. — Ты... сама готовила?

Юля кивнула, ощущая волнение.

— Решила попробовать, — скромно сказала она. — Надеюсь, понравится.

Матвей открыл горшок с бигусом и понюхал.

— Приятно пахнет, — признал он, но без особого энтузиазма.

Тем не менее, умывшись, он немедленно приступил к еде, начав с варёных яиц и хлеба. Наконец, взяв деревянную ложку, попробовал бигус.

Его молчание затягивалось. Юля замерла, ожидая реакции.