Пока Медора на смене - Надежда Суворова

одинаково уверенных в собственной правоте.

— Я вижу, — сказала Минерва.

Она сняла перчатки, положила их на стойку, и только тогда в её лице появилось что-то похожее на усталость. Очень небольшое. Ровно настолько, чтобы стало ясно: эту женщину с самого утра кто-то уже пытался сломать, но пока не смог.

— Кратко, — сказала она. — Что случилось?

— А если некратко и с чувством? — спросил кот.

— Вас не спрашивали.

— Прекрасное начало.

Медора коротко и без лишних подробностей перечислила всё: утренний бумажный выброс, незаконную живую доставку, странные метки на части груза, уведомление о перераспределении спорных отправлений, первую лавину коробок и совет не трогать длинные футляры. Пока она говорила, Минерва не перебивала ни разу. Только один раз перевела взгляд на Лионела, потом обратно.

— Он кто? — спросила она, когда Медора закончила.

— Клиент.

— Почему он ещё здесь?

— Потому что получил вместо своего заказа массажёр, потом кружку и теперь помогает, чтобы не сойти с ума окончательно.

— Это плохое обоснование.

— Пока лучшее из имеющихся.

Минерва посмотрела на Лионела.

— Код заказа.

Он с явным раздражением показал телефон. Она не стала сканировать, только запомнила и кивнула, будто просто приняла факт его существования к сведению.

— Хорошо. Временно оставляем. Но под ответственность точки.

— Чудесно, — сказал Лионел. — Меня ещё никогда не оставляли под ответственность мебельной катастрофы.

— Не разговаривайте без необходимости, — сказала Минерва.

Он медленно моргнул.

— Вы всем так нравитесь с первого взгляда?

— Нет. Только тем, кто мешает.

Кот тихо заурчал. Медора уже знала этот звук. Так он смеялся, когда ожидал особенно качественного скандала.

Минерва прошла вдоль ряда коробок, наклонилась к одной из длинных, посмотрела на пломбу, не касаясь.

— Трогали?

— Нет, — сказала Медора.

— Хорошо.

Она выпрямилась и впервые за всё время чуть нахмурилась.

— На части футляров след перекрытия.

— Что это значит? — спросила Медора.

— Значит, исходную маркировку снимали. Грубо, но аккуратно. Поверх пустили новую. Делают так только тогда, когда хотят, чтобы вещь прошла как обычный товарный поток.

— То есть вы согласны, что это не перегрузка?

Минерва посмотрела на неё.

— Я согласна, что кто-то из очень умных людей решил использовать сеть бытовых точек как мусоропровод.

— Очень обнадёживающе звучит.

— Я не обязана обнадёживать. Я обязана фиксировать масштаб проблемы.

Она снова посмотрела на длинные футляры.

— И ещё. Если здесь действительно семь единиц перекрытого длинного груза, то дело не в точке. Дело в маршрутах.

— Я же говорила, — тихо сказала Медора.

— Говорили. Теперь замолчите и дайте мне думать.

Медора сдержалась. Лишь кот удовлетворённо дёрнул ухом, явно наслаждаясь тем, что наконец появился человек, с которым можно официально не быть вежливым.

Минерва сняла с запястья тонкий серебряный браслет и приложила его к ближайшей коробке. Металл вспыхнул голубоватым светом, потом резко погас.

— Прекрасно, — сказала Минерва. — Совсем прекрасно.

— Что?

— Внутренний слой экранирован.

— Это плохо?

— Это значит, что я не вижу, что там лежит, а я не люблю, когда вещи от меня прячутся.

— Я вас понимаю, — сказал кот.

Она посмотрела на него.

— Не думаю.

— И правильно.

Тумангрыз в корзинке вдруг жалобно пискнул. Минерва повернулась на звук, подошла ближе и молча сдёрнула салфетку. Детёныш поднял на неё глаза и выпустил маленькое серое облачко.

Минерва не вздрогнула. Только опустила веки, как человек, увидевший лишнее подтверждение своим худшим ожиданиям.

— Это откуда?

— Из мешка мелких отправлений, — сказала Медора. — Без кода, без наклейки, без всего.

— И вы взяли его под стойку.

— А что мне было делать? Выставить на улицу?

— Нет. Составить акт.

— У меня с утра из портала летят жалобы и чужие вещи. Я ещё не дошла до акта.

— Плохо.

— Да вы что.

Минерва повернулась к Лионелу.

— Возьмите тот футляр и поставьте сюда.

— Почему я?

— Потому что вы уже его держали и пока не умерли.

— Утешение сомнительное.

Но футляр он всё же принёс. Минерва достала из чемодана тонкий инструмент, похожий на длинную стальную иглу с кольцом. Очень аккуратно поддела край пломбы, не нарушая её полностью. В этот момент Медора заметила, как у кота напряглась спина.

— Что?

— Мне не нравится звук.

— Какой звук?

— Тот, которого ещё нет.

Минерва чуть прищурилась.

— Все назад.

Они отступили на шаг почти одновременно.

Пломба под её инструментом дрогнула. На миг под ней показался тёмный зазор. И в тот же самый момент футляр издал негромкий, очень вежливый звон.

Минерва мгновенно отдёрнула руку.

— Нет.

Футляр повторил звон, уже чуть громче.

— Что там? — спросила Медора.

— Если повезёт, ничего взрывоопасного.

— А если нет?

— Тогда мы будем сожалеть о формулировке «зелёная зона».

Футляр зазвенел третий раз.

И из-под пломбы тонкой, почти нежной струйкой пошёл голубой пар.

Медора резко схватила со стойки первый попавшийся пустой пластиковый контейнер и швырнула его Минерве. Та поймала на лету, накрыла верх футляра, и пар с шипением упёрся в прозрачный пластик. Внутри контейнера сразу пошли морозные узоры.

— Все назад, — сказала Минерва уже резко. — Это холодная привязка.

— И что это значит? — спросил Лионел.

— Это значит, что внутри вещь, которую хотели провести как спящий бытовой груз. Если её вскрыть полностью, она проснётся.

— И что сделает?

Минерва посмотрела на покрывающийся инеем контейнер.

— Для начала очень сильно испортит нам день.

Кот уселся рядом и с отвращением посмотрел на футляр.

— Я же говорил, длинные коробки мне не нравятся.

— Никому они не нравятся, — сказала Медора. — Вопрос в том, почему они здесь.

Минерва поставила контейнер на пол, не снимая.

— Потому что кто-то проверяет сеть на прочность. Или расчищает коридор. Или прячет груз в шуме доставки.

— А бытовые точки зачем?

— Потому что здесь низкий порог внимания. Здесь люди ждут кастрюли, носки, крем и обложки на паспорт. Никто не ищет в потоке то, что должно идти по закрытым каналам.

Медора посмотрела на коробки вокруг. На самоочищающиеся носки. На брошь. На адаптеры. На подушку, которой уже и самой нужен был психолог. Всё это внезапно показалось ей декорацией к чему-то чужому и нехорошему.

— Значит, нас используют как прикрытие.

— Вас, — сказала Минерва. — Я здесь только с сегодняшнего утра.

— Спасибо за дистанцию.

— Это не дистанция. Это точность.

Она достала из чемодана плоскую металлическую пластину и подсунула под основание футляра. Пластина сразу покрылась инеем.

— Лионел, — сказала она. — Поможете перенести.

Он посмотрел на неё так, будто решал, можно ли считать её голос поводом для отказа.

— Куда?

— В дальний угол. Подальше от портала и тумангрыза.

— Почему от него?

Минерва бросила короткий взгляд на корзинку.

— Потому что тумангрызы чувствуют нестабильные привязки. Если он нервничает рядом с грузом, значит, привязка уже течёт.

Медора ощутила неприятный холод между лопаток.

— То