Покорить Францию! - Константин Мысловский

ночной темноты в комнату шагнул дон Кондор, Генеральный судья и Хранитель больших государственных печатей торговой республики Соан, вице-президент Конференции двенадцати негоциантов и кавалер имперского Ордена Десницы Милосердной.» (с)

1

Дядя Саша

15 декабря 1795 года. Побережье Ла-Манша.

Булонь встретила нас метелью. А говорят еще, что Франция – южная страна… Ну так вот – со свиданьицем!..

Три дня «Санта-Барбара» – очередной «длинный фрегат», спущенный нынче уже адмиралом Аларконом с гаванской верфи и пришедший в Веракруз как раз к нашему прибытию, что позволило благодаря любезности нашего дорогого дона Пачеко разом решить все проблемы с транспортом – не могла войти в порт, пережидая шторм в открытом море. Эти три дня, честно признаюсь, перевесили весь предыдущий месяц плавания через зимнюю Атлантику, тоже, надо сказать, не отличавшийся идиллическим спокойствием из-за постоянных бурь, но вот этот конкретный шторм – это было нечто! Хотя капитан «Санта-Барбары», совершено пиратского вида одноглазый морской волк Хосе Игнасио, с выбивающимся из-под треуголки длинным хвостом седых волос – найденный где-то «доном Глотоном» и рекомендованный им же самым наилучшим образом – и уверял, что штормит для этих вод и этого времени года вполне средне, верилось ему с трудом. Достаточно было взглянуть на мачты нашего фрегата, превратившиеся вместе с такелажем в фантастическое ледяное кружево, которое матросы парусной команды непрерывно сбивали все это время… Во всяком случае мне, как человеку сухопутному, сразу же приходили в голову кадры из какого-то старого фильма – «Два капитана», кажется – где живописалась гибель как раз такого вот затертого в полярных льдах парусника. Не говоря о том, что с этаким дополнительным грузом льда выше ватерлинии ничего не стоило перевернуться…

Но обошлось как-то.

На четвертые сутки шторм начал стихать и Хосе Игнасио, матерясь как последний извозчик (по-испански, но кто слышал испанский мат – тот оценит…) лихо ввел фрегат в Булонскую гавань, обойдясь без всяких лоцманов. Чем вызвал у портового населения восторг, граничащий с ужасом (Ну сами можете представить, что должны были подумать булонцы, когда из снежной мути выскочил и попер по свинцовым волнам прямо на берег белесый от покрывающего его льда до самых клотиков парусник, призрачно сияя огнями Святого Эльма… Им как раз «Летучего Голландца» для полного счастья только и не хватало). Сам же капитан, после того, как отдали якорь, лишь сплюнул за борт и пояснил мне – как самому почетному пассажиру, вцепившемуся в ванты рядом с ним на мостике – что «Еще и не такое бывало!» Уж не знаю, в каких местах он мог навидаться этого «не такого», но за командование «длинных фрегатов» я отныне спокоен. Однако вот еще раз переправляться через Атлантический океан зимой – это увольте…

Мы – то есть посольство – буквально выкарабкались на обледеневшую как торос набережную, с трудом веря тому, что стоим на твердой земле. (Во всяком случае точно знаю, что как минимум половина «сводного батальона» за эти последние три дня решительно распростилась с жизнью. А вторая половина была к такому действию весьма близка. И сейчас обе половины в едином порыве возносили молитвы за здравие одноглазого капитана) Чему немало способствовал открывающийся взгляду пейзаж: засыпанные сугробами улицы и покрытые самыми причудливыми ледяными наростами фасады домов. Как будто в сказку попал… Жаль только, что день был пасмурный – как бы все это великолепие сверкало на солнце!

Переполошенные нашим прибытием, на набережную вскорости в срочном порядке явились комендант порта, мэр Булони и начальник местного гарнизона. Причем каждый – с отрядом солдат. И весьма решительно настроенные. Как будто мы собирались захватить город!.. Но, к счастью, страхи испанского десанта удалось быстро рассеять – как только местное начальство услышало, что прибыла очередная партия «американских добровольцев». Оказывается, посланный Наполеоном для встречи комиссар сообразил, что мы из-за шторма можем пристать не в Кале (как и вышло) и разослал уведомление по всему побережью. Так что мне осталось только отдать команду о высадке. Которая немедленно и началась. Причем с таким энтузиазмом, что французы опять начали наверняка подумывать о десанте. Но все же мыслей своих не высказали. Тем более что солдаты хотя бы частично расчистили набережную ото льда – чтоб было куда причаливать грузовым баркасам.

На этом, правда, все приятности окончания морской части путешествия себя исчерпали. Поскольку выяснилось, что никакого сухопутного транспорта в городе нет. Это при нашем-то количестве груза! Хоть на руках все тащи! К счастью, долго расстраиваться не пришлось, так как комендант порта сказал, что немедленно отправит курьера с донесением о нашем прибытии в Кале, где сидит встречающая делегация во главе с комиссаром Леоном, полномочным решать все возникающие проблемы. Это немного успокоило.

Пока же нам предложили расположиться в казармах местного гарнизона, а господам офицерам быть гостями городского начальства. Что и пришлось выполнить, за неимением ничего иного. Не палатки же разбивать прямо на набережной? И все бы ничего, да то самое начальство решило немедленно устроить по поводу нашего прибытия праздник. От которого никак не получилось отвертеться. В результате мы как в известной поговорке – попали с корабля на бал. То есть уже вечером в особняке мэра под звуки гарнизонного оркестра пришлось вкусить все прелести французского гостеприимства. Включая знакомства не то с супругами, не то с любовницами всей главной тройки, произнесение патриотических речей и развлечение местного бомонда леденящими дух подробностями нашего плавания через Атлантику. Впрочем, последнее удалось успешно свалить на дона Хосе Игнасио, который оказался не дурак в подобных байках. И с явным удовольствием до конца вечера изображал из себя персонажа известной картины художника Перова «охотники на привале», собрав вокруг значительную толпу слушателей. Лично же я вместе со всеми остальными «послами» – не исключая и закаленного в подобных делах дипломата барона Рюгена, решившего примкнуть к нашему посольству по дороге в Петербург – мечтал только об одном: скорее бы весь этот банкет закончился – чтоб можно было придавить щекой подушку и нормально выспаться после месяца штормовой жизни. Мечта таки сбылась и, засыпая, я успел подумать, как мало человеку требуется для счастья…

А поутру – когда еще даже не рассвело – под окнами жилища мэра начался такой топот и гвалт, что я проснулся чисто автоматически. И поинтересовался у слуги, в чем дело? За что и был немедленно наказан (или вознагражден – смотря с какой стороны взглянуть). Поскольку это оказалась делегация встречающих. Всю ночь скакавшая от Кале через мокрую грязь, в которую превратились вчерашние сугробы (Да, все-таки Франция – страна южная…) Так что мне ничего уже не оставалось, как только одеться и спуститься вниз – навстречу.

– Адъютант генерала Бонапарта майор Жюно! – лихо отрапортовал мне, спрыгнув с коня,