Золотая жила - Александр Михайлович Минченков

и аферистов, спешивших напоить, обобрать, а то и лишить жизни обладателей денег и похищенных самородков. В селе были лавки и дома Громова, и до сей поры сохранились два дома Громова.

Вот как описывал село Витим сибирский журналист Иннокентий Ангарский в очерке «Витим» («Сибирский сборник». 1889. Вып. 2): «…Единственный в своём роде Витим представляет крайне оригинальное селение, обязанное своим существованием золотопромышленному разгулу, спиртоношеству и хищению золота; золото и кровь текли здесь, перемешиваясь своими струями, и создали Витим таким, каков он есть – своеобразным и жадным. Он предназначается быть обширным кабаком, домом разврата и вертепом убийства, явного и скрытного, большим игорным домом, где нет ничего святого и заветного. В этот притон являлись громадные массы денежного люда, заморенного тайгой, наскучавшегося в ней, вырвавшегося на волю и дико ищущего разгула и бешеных страстей. Жизнь человеческая считается здесь за ничто. Трупы рабочих Лена несла десятками».

Полагаю, Шишков, будучи в селе Витим, был наслышан о происходивших в нём злополучиях, а может, был и свидетелем. Витим – судоходная река, по ней доставляли пароходами с баржами различные технические грузы, продовольствие, вербованную рабочую силу и ссыльнокаторжных – всех, кто устремлялся по найму и невольно на прииски и кто возвращался по разным причинам.

С фамилией Громов промыслы, и особо золотоносная речка Бодайбо, впадающая в Витим, связывает многое. Здесь имеется ключ Громовский, был в то время прииск Громовский, была гидроэлектростанция Громовская, железнодорожная станция Громовская и, наконец, был золотопромышленник Громов. Он имел Компанию и добывал золото с 1871 по 1886 год.

В 1885 году на ключе, впадающем в речку Бодайбо, Громов зарегистрировал приисковый отвод, назвав его Громовский (отсюда и возникло название ключа). «Товарищество Громов и Компания» производило разведку, но фортуна не улыбнулась – немногим не дошли до золотоносного пласта. Полагая, ключ мало перспективным, дальнейшие работы приостановили. Однако в 1945 году геологи при бурении углубились и обнаружили богатое содержание золота. С этого года и длительно ключ Громовский «гремел» успешной добычей благородного металла.

Оно и далее потомки Громова не прекращали поиск и добычу драгоценного металла в Ленском золотоносном районе. Тому подтверждение найденный заявочный столб, устанавливаемый при отводе земельного участка. Заявочный столб хранится в краеведческом музее г. Бодайбо.

Об этом я прочёл в книге «Лензолото» – путь длиною в век», изданной в Москве в 2021 году. В размещённом в книге фото на затёсе столба хорошо видна вырезанная ножом отметка: «Громов № 5 1914/VII06», что означает – фамилия золотопромышленника, номер столба и дата заявки на горный отвод.

Был некий иркутский 1‐й гильдии купец Иван Громов, скупал пушнину, занимался торговлей нескольких видов продовольствия, работали магазины и в Бодайбо, имел два парохода. Скупил несколько приисков на Ленских промыслах, чем улучшил своё состояние. Его супруга Анна Ивановна Громова в начале 1900 годов образовала фирму с сыновьями, построила склады для скупки пушнины на северо-восточных землях Сибири и расширила дело. Анна Громова после смерти мужа развила торговлю и пароходство, имела четыре парохода и один буксир «Громов». Наряду с судами Компании «Лено-Витимское пароходство», созданное купцами-золотопромышленниками, по Лене и Витиму ходили и её пароходы.

В романе Шишков довольно широко описывает волнения и недовольства рабочих, занятых на золотодобыче, переросшие в забастовку и их расстрел. Так это относится исключительно к Ленским приискам. На Нижней Тунгуске ничего подобного не происходило, как и не было приисков и объектов, созвучных с фамилией Громов.

Судя по детальному описанию предзабастовочного периода, забастовки и расстрела рабочих, Шишков досконально изучил подробности жизни ленских горняков и их трагедию.

Кто знает, а не встречался ли В. Шишков с потомками Громова-золотопромышленника, последователями его дела – сыновьями? Или был о них весьма наслышан, что и осенило автора назвать героя романа Прохором Громовым, а прототип натуры взял с другого персонажа, о чём укажу ниже.

Вот малая характерная часть того, о чём пишет Шишков в романе:

Священник обращается к рабочим: «Ходят в народе слухи, что вы, трудящиеся, недовольны получаемым жалованьем и собираетесь объявить забастовку. Говорю вам как пастырь: забастовка – дело бесовское. Вы поступите правильно, если мирным путем будете просить у хозяев прибавки…» На что рабочие прошумели: «Просили… Просили… Толку нет».

А здесь пастырь Александр обращается к Прохору Громову: «…я против ожидаемой забастовки выдвинул страх божий».

На что Громов ответил: «Вы можете выдвигать против забастовки что угодно. Даже божье слово. Только вряд ли оно имеет силу. Я же выдвину нагайки, а если понадобится, то и порох с картечью. Мне забастовка не страшна».

В романе Прохор Громов не раз вступает в диалог со священником Александром. Из летописи приисковой Благовещенской церкви следует, что на самом деле был такой священник Александр Черных.

Рабочие так отзываются о Громове: «Да будь он проклят, этот самый Прошка Громов!.. Вы подумайте, братцы, сколь мало он нам платит. Да какой тухлятиной кормит! Да как дерет в лавках своих!..» Громов открыто выражается: «…И пусть они, сволочи, посмеют поднять открытый бунт. Пусть!.. Они тогда увидят, что мы с ними сделаем…», «… Я их расстреляю, бунтарей!..»

И далее автор продолжает подробно описывать развитие событий в точности, как и происходило в марте – апреле 1912 года на Ленских приисках. В тексте преобладают манеры персонажей и их выражения весьма схожие с архивными сведениями.

Главноуправляющий промыслами «Лензото» был И.Н. Белозёров, вступил в должность в начале 1901 года. Он ввёл на промыслах свой сатрапский порядок по условиям работы, оплаты труда и быта рабочих, качество продовольствия ухудшилось и подорожало, пускал в употребление мясо «с душком», ввёл экономию на всём и вся, главное было для него – качать прибыль, чем и довёл ситуацию до трагических событий 1912 года.

«…сметка, нахальство, полное отсутствие нравственности…» – так характеризовал Белозёрова горный исправник Кржижановский.

Белозёров в этот период находился в Петербурге. Исполнял обязанности главноуправляющего промыслами А.Г. Теппан – барон-крепостник по происхождению, нравом и характером под стать Белозёрову, он и вызвал вооружённую команду для подавления забастовки. В романе явно усматриваются его манера поведения, характер и открытые угрозы в адрес рабочих, вложенные в уста Прохора Громова.

На мой взгляд, Шишков прекрасно изучил нравы и характер Белозёрова или Теппана, или был наслышан о них настолько, что с точностью описал и порядки, установленные ими на промыслах, и причину забастовки, поэтому избыточно схож с главным героем романа. Шишков как бы срисовал их натуры и преподал в образе Прохора Громова.

Читая роман, видна явная архивная действительность, происходившая на приисках и конкретно на прииске Надеждинском.

16 марта 1912 года в Бодайбо на самом деле прибыла рота солдат с двумя офицерами во главе с ротмистром Трещенковым. Прибыл и заместитель прокурора Иркутской судебной палаты Преображенский, и возвратился из Петербурга окружной инженер