Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу - Майкл Скофилд

груди. Впервые за много лет сидела не так, как положено королеве. Не выпрямив спину. Не красиво. Не достойно.

Просто как женщина, у которой не осталось сил.

Слёзы не пришли.

Наверное, все уже закончились в карете.

Я смотрела на огонь, пока веки не начали тяжелеть.

И тогда услышала шаги.

Не за дверью.

В комнате.

Я медленно подняла голову.

У письменного стола стоял мужчина.

Высокий. В тёмной одежде без знаков академии. Волосы чёрные, чуть длиннее, чем позволял дворцовый этикет. Лицо резкое, красивое, но не мягкой красотой придворных любимцев. В нём было что-то от ночного хищника: спокойствие, опасность, терпение.

Глаза — серебряные.

Не серые. Не светлые.

Именно серебряные, как лезвие под луной.

Я вскочила.

— Кто вы?

Он посмотрел на меня так, будто я задала не тот вопрос.

— Люциан Мор.

Имя ударило по памяти.

Даже во дворце я слышала его.

Изгнанный архимаг. Предатель. Человек, чьё имя запрещали произносить при короле. Чудовище без сердца. Убийца собственной невесты.

Я медленно выпрямилась.

— Кажется, сегодня вечер старых проклятий.

Его губы едва заметно дрогнули.

— А вы, значит, новая ректорша.

— А вы, значит, человек, который входит в чужие покои без приглашения.

— Здесь нет чужих покоев.

— Ошибаетесь. Эти уже мои.

Он оглядел меня: растрёпанные волосы, промокшее белое платье, босые ноги у камина, метка на запястье.

— Быстро привыкаете к власти.

— Быстро теряю терпение. Это разные вещи.

Люциан подошёл ближе.

Я не отступила, хотя очень хотела.

От него исходил холод, но не такой, как от академии. Не мёртвый. Собранный. Опасный. Словно этот человек давно заморозил в себе всё лишнее, чтобы не дать миру увидеть, где больно.

— Вы не должны были выжить в Зале Ректоров, — сказал он.

— Мне сегодня часто сообщают, чего я не должна была делать.

— И всё же выжили.

— Разочарованы?

— Заинтригован.

Это прозвучало хуже.

— Если пришли проверить, можно ли меня убить, очередь уже занята студентом с ножом.

— Эрик глуп, но не жесток.

— Утешительно. Следующий пусть будет умнее, но добрее.

Люциан посмотрел на моё запястье.

— Академия связала вас глубже, чем должна была.

— Она вообще многое делает без моего согласия.

— Привыкайте. Это взаимно.

— К чему?

— Вы тоже будете делать то, чего она не ждёт.

Я внимательно посмотрела на него.

— Зачем вы пришли?

На этот раз он ответил не сразу.

Синее пламя осветило его лицо снизу, сделав черты ещё резче.

— Сказать правду раньше, чем вам начнут продавать удобную ложь.

— И какая же правда?

Он сделал шаг ближе.

— Ваше Величество, вас прислали сюда умирать.

Старый титул прозвучал не как насмешка. Не как почтение.

Как напоминание о трупе, который я ещё не успела похоронить.

— Я больше не королева.

— Для дворца — нет. Для тех, кто строит ловушки, — всё ещё да.

— Вы говорите загадками.

— Нет. Просто вы пока слышите только то, что можете выдержать.

Я усмехнулась, хотя внутри всё сжалось.

— Какая забота от человека, которого называют чудовищем.

Люциан склонил голову.

— Чудовища часто честнее королей.

— А вы честны?

— Нет.

Я не ожидала такого ответа.

Он заметил и продолжил:

— Но я выбираю, когда лгать. Ваш бывший муж выбирает, когда говорить правду. Между нами большая разница.

Имя Рейнара ударило больнее, чем должно было.

Я отвернулась к камину.

— Не произносите его здесь.

— Вам придётся.

— Не сегодня.

— Особенно сегодня.

Я резко повернулась.

— Кто вы такой, чтобы указывать мне, что я должна?

Серебряные глаза стали холоднее.

— Единственный человек в этой академии, который знает, почему она вас выбрала.

Тишина упала между нами.

Я забыла, как дышать.

— Почему? — спросила я.

Он посмотрел на стекло, где исчезла надпись.

— Потому что вы потеряли больше, чем помните.

Мир сузился до этих слов.

— Вы знаете про ребёнка.

Люциан молчал.

Этого было достаточно.

Я шагнула к нему.

— Кто она?

В его глазах мелькнуло что-то почти человеческое. Почти жалость. Почти сожаление.

— Пока вы не готовы.

Я ударила его по лицу.

Звук вышел резкий, сухой.

Пламя в камине взметнулось.

Люциан даже не отшатнулся. Только медленно повернул голову обратно. На скуле проступил след от моей ладони.

— Никогда, — сказала я тихо, — никогда больше не говорите мне, что я не готова к собственной жизни.

Он смотрел на меня долго.

Потом произнёс:

— Хорошо.

Одно слово.

Но почему-то от него стало страшнее, чем от отказа.

— Тогда слушайте, Элиана Вейр. В этой академии спрятаны ответы. О вашем браке. О проклятии. О ребёнке, которого у вас забрали. Но каждый ответ здесь берёт плату. Иногда памятью. Иногда кровью. Иногда тем, что человек ещё не успел полюбить.

Я не отвела взгляд.

— Я заплачу.

— Все так говорят, пока не узнают цену.

— Вы пришли отговорить меня?

— Нет.

— Тогда зачем?

Люциан подошёл к двери. На этот раз я заметила, что его шаги не издают звука.

Он остановился на пороге и оглянулся.

— Научить вас выживать достаточно долго, чтобы вы успели пожалеть о своих решениях.

— Как благородно.

— Я не благороден.

— Тогда почему?

Он посмотрел на меня так, будто ответ был старой раной.

— Потому что однажды я не успел спасти женщину, у которой тоже украли ребёнка.

Дверь открылась сама.

Перед тем как выйти, он сказал:

— Заприте дверь, госпожа ректорша. Академия вас признала, но не все здесь согласны с её выбором.

— А вы согласны?

Люциан Мор улыбнулся впервые.

Это не была добрая улыбка.

— Я ещё решаю.

Он исчез в коридоре.

Дверь закрылась.

Я осталась одна с синим огнём, холодным чаем, мокрым платьем и словами, которые уже нельзя было развидеть.

У вас забрали ребёнка.

Академия за стенами тихо дышала.

Где-то далеко, в глубине замка, раздался детский смех.

Я медленно подошла к двери и повернула ключ.

Потом положила ладонь на живот, хотя там давно уже не могло остаться никакой боли.

Но боль была.

Живая.

И впервые за двенадцать лет она имела не форму пустоты.

А форму имени, которое я ещё не знала.

— Я найду тебя, — прошептала я в темноту.

В ответ по стеклу окна снова пополз иней.

На этот раз буквы появились медленнее.

Не все хотят, чтобы ты вспомнила.

Я смотрела на них, пока они не растаяли.

Потом взяла с кресла чёрную ректорскую мантию.

Не надела.

Просто сжала в руках.

И поняла: король забрал у меня корону, но дал мне кое-что опаснее.

Причину вернуться.

Глава 3. Мужчина без сердца

Утро в Академии Ночной Короны началось не с рассвета.

Рассвет сюда, казалось, вообще не приходил.

За окнами висел серый полумрак, будто небо забыло, как менять цвет.