Скрытая Нота - Нелия Аларкон

что… — До меня доходит, как удар камнем. — Это не первый раз, когда Шон пытается подать на развод.

— Этот эгоистичный придурок. Он пытается каждые несколько месяцев, но в этот раз он был особенно настойчив. Я должна была показать ему, что он потеряет гораздо больше, если отпустит меня.

— Ты хоть понимаешь, насколько это больно? — сиплю я. — Лгать об этом… ты плюешь в лицо каждой женщине, которая действительно была жертвой насилия.

— Это не моя вина. Это вина Шона. — Келли запускает пальцы в волосы. — Тот дурацкий брачный договор был железным, и он даже не сделал меня бенефициаром по своей страховке. Оставил это одному из своих бастардов.

— Т-ты знала, что он изменяет?

— Конечно, но мне было плевать. Мы всё равно не спали вместе. Он такой же эгоист в постели, как и с кошельком, так что мне ни холодно ни жарко. — Она опускается на колени, чтобы наши лица были на одном уровне. — Мой план был блестящим. Шон наконец понял, что стоит на кону. Либо он теряет свою безупречную репутацию, либо остается женатым. Он пришел в больницу готовый сделать правильный выбор, пока не появилась ты.

Келли хватает меня за волосы и дергает лицом к себе. Брызги слюны попадают мне на щеку, когда она шипит:

— Ты послала ему сообщение от «Джинкс», и внезапно на него навалились две сумасшедшие бабы: одна требует развода, другая — чтобы он остался. — Она улыбается. — Должна отдать тебе должное, Джей. Шон боялся тебя больше, чем меня.

Моё сердце колотится, часы начинают вопить. Келли хихикает.

— Этот звук значит, что работает, да? — Она поворачивается к сестре. — Эти часы записывают её пульс.

Элиза кивает:

— Кардимонекс изначально разрабатывался как средство от аритмии, но его отозвали после необъяснимых случаев остановки сердца.

— Ты умрешь от сердечного приступа, — шепчет Келли, её глаза сверкают. — И никто ничего не заподозрит.

Я стискиваю зубы и использую свою единственную не дрожащую руку, чтобы сесть.

— Твои преступления… рано или поздно вскроются.

Ухмылка Келли становится шире. Её голос звучит приторно-сладко:

— Это неправда, Джей. Я закопаю тебя там же, где хороню все свои секреты. Они никогда не увидят дневного света.

— Секреты никогда не остаются похороненными, — я тру грудь. — Тебе бы знать это… «Бюджетная Келли».

В её глазах вспыхивает пламя. Она бьет меня по щеке. От силы удара моё тело разворачивается, и я с грохотом падаю на землю. Пульсирующая боль в лице — ничто по сравнению со спазмом в груди. Я пытаюсь оттолкнуться, но силы покидают меня, и я снова оседаю на пол. Болит всё, но я знаю — нельзя оставаться лежать.

С трудом я поворачиваюсь и снова смотрю на Джину. Её лицо красное, грудь тяжело вздымается. Я улыбаюсь, воодушевленная её яростью. Если я всё равно умру, то могу прихватить с собой еще один секрет.

— Вы были похожи, но Келли была популярнее. Успешнее. Богаче. — Я делаю вдох, игнорируя грохот собственного сердца в ушах. — Ты стояла в её тени, мечтая быть ею и одновременно желая, чтобы она исчезла с лица земли. Ты любила её и ненавидела в одно и то же время. Это из-за этого ты убила её?

Джина хватает меня, и я вскакиваю, пока она трясет меня, как тряпичную куклу.

— Кто ты такая, чтобы говорить это?! Келли была жалкой. У неё были родители, готовые дать ей всё. Всё! Модную одежду, вечеринки, новую машину.

— И Джонатана, — уголок моих губ дрожит в улыбке. — У Келли был Джонатан.

Её глаза затуманиваются, и я понимаю: Джина до сих пор носит свою первую любовь в сердце.

— Я так сильно любила его, но Келли была всем, что он видел.

— Тебе было больно, и ты хотела причинить боль ему в ответ, — хриплю я, задыхаясь. — Люди твердили тебе, что ты никчемна, и ты хотела заставить всех чувствовать себя так же. Ты начала с Келли. Вот почему ты заманила её.

Джина качает головой, её волосы развеваются.

— Келли сама хотела встретиться той ночью. Она была расстроена из-за Джонатана. Она первая толкнула меня.

Элиза делает шаг вперед, шипя:

— Прекрати.

— Она всё равно умрет, — огрызается Джина на сестру. Она смотрит на меня с уверенностью человека, который годами лгал себе и наконец поверил в собственную ложь. — Келли злилась на родителей, на Джонатана, на весь мир. Это был несчастный случай, но, честно говоря, я не жалею. Я избавила её от страданий. Точно так же, как избавлю от них тебя.

С остатками сил я делаю шаг вперед.

— Страдаешь здесь только ты, Джина. Ты убила Келли, а потом убедила её убитых горем родителей принять тебя как приемную дочь. Но они не любили тебя. Они сдали тебя в психушку.

Глаза Джины расширяются, она вцепляется мне в горло.

— Заткнись.

— Теперь ты присвоила личность Келли и вышла замуж за Шона. Но он тоже не любит тебя. В глубине души ты знаешь, почему все отвергают тебя. Джонатан. Родители Келли. Шон. Ты уехала из маленького города, но никогда не переставала быть… «Бюджетной Келли».

В ярости Джина толкает меня. Моё тело вздрагивает, когда мы врезаемся в край крыши. Я хватаюсь за её руку, перила впиваются в спину. Внизу мчатся машины, гудки сигналят, пробки ползут по асфальту. Город жив, ревет и готов пожрать нас.

Я тихо вскрикиваю, оглядываясь. Земля так далеко и так густо покрыта тенями, что я даже не вижу, что под нами. Парковка? Мусорный бак? Врата ада?

— Что ты делаешь? — Элиза хватает сестру за руку.

— Она еще не умерла, — огрызается Джина.

— Почему?

— Скоро лекарства остановят её кардиостимулятор. Придерживайся плана.

Джина отталкивает Элизу, её глаза блестят, как при лихорадке. Или как у одержимой.

— Смена плана, — Джина давит костяшками пальцев мне на челюсть, перекрывая дыхание. — Что, если ты совершишь красивый, долгий прыжок с этой крыши?

— Т-ты никогда… не выйдешь сухой из воды, — кашляю я между словами. — Кто-нибудь узнает.

— Кто? Доктор Кенджи? Он единственный, кому есть дело до тебя.

Её жестокие слова бьют