Опасный район - Татьяна Котова

пришла с работы, они поели, и она впервые за годы спросила, все ли у него в порядке. Удивительно, но не поинтересовалась, откуда у внука такое количество царапин на лице.

Бабушка сидела на кухне с Дилайлой на коленях. Одной рукой она обнимала кошку, а во второй держала чашку с чаем.

— Ты уже не мальчик, как мне ни горько это признавать. Незаметно для меня оказалось, что ты взял на себя тяжелую роль главы семьи. И все же ты еще ребенок. Четырнадцатилетний ребенок. Расскажи, что случилось?

Сергей потрясенно молчал. Они с бабушкой очень давно не говорили откровенно и прямо. Он почувствовал, как груз ответственности и тревог сползает с плеч. Как же это хорошо, когда можно поделиться своими проблемами и просто о них рассказать.

— Мне кажется, Шкварка в беде. Однажды он меня предал, кажется... а теперь я не откликнулся на его просьбу о помощи.

— Тогда ты его простил? То, что он сделал, можно было простить?

— Ну, да... — нехотя признал Сергей. — Это все мужские дела. Синяком больше, синяком меньше... Расскажу как-нибудь. Бабушка, мне нужно идти.

— Ну, как знаешь, — вздохнула бабушка и сжала руки, на лбу у нее появились морщины.

Сергей поцеловал ее в щеку, наспех накинул рубашку, захватил телефон и поспешил к гаражам.

На улице, как только он вышел, раздался громкий свист. Но Сергей даже не обернулся. Он почему-то был уверен, что у него со шпаной счеты квиты. Да и вообще, вряд ли шайка после такого не развалится. Было видно, что кровавая месть напугала их, и наверняка они поймут, что это только начало и пора валить из дворовой банды, пока не попали на мокруху, то есть убийство.

Сумерки забрали и без того блеклые цвета высушенной августовской московской природы.

Сергей подходил к ветклинике и спуску в гаражи. На нижних ступеньках такой же лестницы, по которой спускался Сергей, в другом конце микрорайона вниз головой лежал Шкварка. Сергей забыл про ногу и быстро подбежал к другу. В тусклом свете неблизкого фонаря блеснула пустая бутылка водки. Одежда Шкварки, и до того далеко не новая, зияла дырами. В этих обрывках он узнал свою футболку. Из уголка рта текла кровь, руки тоже были разбиты.

Сергей схватил безвольную руку Шкварки и нащупал слабый пульс. Нервно выдохнул.

— Шкварка, друг, прости меня, — он держал его за пальцы и набирал номер скорой. Казалось, соединения пришлось ждать долго. Минуты тянулись, кровь друга вытекала на безразличные бетонные ступени.

— Скорая, я нашел друга! Он избит и без сознания, лежит на каменной лестнице. Возможна травма головы!.. Да не знаю я номера его полиса!

Второй день подряд он вызывал экстренные службы. Второй раз за месяц на его руках истекал кровью друг. Но теперь это был не кот, а живой человек.

Сергей не мог видеть, как голова Шкварки лежит на холодной ступени. Он пересел ниже, стянул с себя рубашку, чуть приподнял окровавленную голову друга и подложил под нее ткань. И тут заметил что-то белое, прилипшее к губе. Наклонился — и увидел таблетку.

«Наркотики? Шкварка не стал бы... Конечно, он не смог бы все выпить, особенно такой избитый. Пузырька нигде нет, значит, кто-то унес. Что, если в него влили водку и затолкали таблетки?»

Мальчик приоткрыл рот Шкварки и увидел еще две таблетки, приставшие к десне. Перевернул голову набок.

«Надо вызвать рвоту, иначе скорая не успеет откачать», — пронеслось в его голове. Сергей пересел поудобнее, похлопал друга по щекам. Сначала тихонько, потом сильнее.

— Слышишь, тебе нельзя спать! Блин... Держись!

Затхлый запах подвала напоминал могилу, Сергей чувствовал, как остывает на его руках тело друга.

Он еще раз перевернул щуплого подростка, открыл ему рот, засунул туда два пальца и надавил на основание языка. Шкварка дернулся, но не открыл глаза. Сергей еще раз, сильнее, надавил на язык, и ступень обдало густой вонючей рвотой. В ней плавали белые, начавшие растворяться таблетки.

Шкварка замычал и попытался вырваться. Сергей перехватил голову и еще раз настойчиво залез пальцами ему в рот. Рвота повторилась. От новой порции не так сильно пахло водкой. Но мальчик все еще не открывал глаза и не подавал других признаков жизни.

— Шкварка, дорогой, приди в себя. Я тебя прощаю, только не умирай! — Сергей плакал и не чувствовал этого. Его слезы капали на грязное разбитое лицо друга, которое превратилось в застывшую бесчувственную маску.

Скорая приехала минут через двадцать после звонка. Услышав сигнал, Сергей вскочил, бросился к врачам и буквально притащил их на лестницу.

— Пожалуйста, спасите его! Я вызвал рвоту, в него кто-то влил водку и таблетки — я нашел их на полу. Он не такой, он не пьет, промойте ему желудок. Пусть он придет в себя!

— Где его документы, сколько ему лет и есть ли у него аллергия или хронические заболевания? — фельдшеры на носилках уже поднимали Шкварку с лестницы.

— Я не знаю, но все документы привезу! Он Саша, Александр.

Врачи оказались хорошие и забрали Шкварку без документов, сказали, в какую детскую больницу отвезут. Сергей остался один. Редкие прохожие видели, как подростка переносили в скорую, но никто не подошел, не спросил, что случилось, и не предложил свою помощь.

Он стоял у спуска в гаражи и не знал, что делать дальше. В кармане завибрировал телефон, это пришло сообщение от бабушки.

Сережа, у тебя все в порядке? Скоро будешь дома?

Да, бабуль, буду минут через 15

Сергей снова спустился по ступенькам. В голове прояснилось. Нужно найти рюкзак Шкварки, его документы и вещи. На нижней ступеньке что-то блеснуло. Мальчик включил фонарик на телефоне. На грязном бетоне лежала золотая цепочка. Ее часть была покрыта кровью Шкварки. Сергей приподнял цепочку, кровь стекла, и стала видна миниатюрная подвеска-кошечка. Манина любимая цепочка.

Голову обхватил стальной обруч боли, в глазах потемнело. Но нельзя делать поспешных выводов, Шкварка не мог быть вором. Сергей чувствовал это. Шкварка не из тех, кто залезает в квартиры и крадет золото. Он любитель приключений, исследователь, он что-то ищет.

Сергей положил цепочку в карман штанов и продолжил поиски. Порванный рюкзак нашелся за решеткой запасного входа на парковку. Мальчик подхватил его и быстро, насколько позволяла больная нога, зашагал к дому.

Заглянув в спальню, он увидел, что бабушка спокойно спала. Стараясь не шуметь, Сергей прошел на кухню и включил свет. Ему надо было разобрать рюкзак друга. Он уже позвонил в больницу, узнать, как дела у Шкварки, но ему ответили, что данных пока нет. Поступить поступил, а что с ним — еще не знают.

В ярком свете настольной лампы пожитки Шкварки выглядели совсем жалко. Меньше пятисот рублей, фонарик, старенький дешевый телефон, леденцы, пустая фляжка и обтрепанный бумажный конверт, стянутый резинкой.

В конверте лежали листки из записной книжки: «Саша, обед на балконе. Целую, мама»; «Саша, папа спит после смены, не шуми. Вышла за хлебом, целую. М.»; фото маленького Шкварки на коленях двух врачей, маленькой полноватой и улыбчивой женщины, на которую он оказался похож, и длинного худого очкарика, нежно обнимавшего свою семью.

Смотреть на них было больно. Они один в один повторяли детские фото Сережи. Такое же счастливое прошлое, которое превратилось в пустое и холодное настоящее. Такие фото обещают любовь и заботу навсегда и через годы кажутся жестоким обманом.

На более старых фото невысокая пухлая девочка шла за руку с мамой, обе широко улыбались в объектив.

У Шкварки лежала копия свидетельства о рождении. Да, ему шестнадцать лет только через неделю будет. И два номера, подписанные как СНИЛС и медицинский полис. Вот что хотели врачи. Он опять позвонил в справочную и продиктовал номера и полное имя друга.

Народ, привет! Нужна помощь. У меня новый знакомый попал в больницу. Он сирота, у него год назад погибли родители. Как можно поискать родственников?

Серег, привет. Отец говорит, что если у тебя есть его