Вне зоны доступа - Роман Феликсович Путилов

Вне зоны доступа.

Глава 1

Глава первая.

Теперь ты «потеряшка».

Сентябрь 1995 года.

Город. Миронычевский район. Берег речки Оружейки.

Очухался я оттого, что мне на лицо лилась какая-то вонючая жижа, от которой мгновенно защипало кожу на лице — я мгновенно отвернулся, отчаянно отплевываясь, попытался встать, но оказалось, что мне спеленали ноги и руки. Но, вроде не мочой поливают, а какой технической дрянью, что, конечно, неприятно, но хоть не так унизительно.

— Очухался, сученыш? — над моим лицом возникла лысая башка, в которой я с трудом узнал полюбовника Елены Всеволдовны Маркиной, черной вдовицы инвалидов всех войн.

Отставник видимо собирался меня пнуть по ребрам, а попал по локтю, что было еще больнее.

— Больно, да? — с неискренним сочувствием склонился надо мной военный пенсионер: — А мне вот тоже больно, прикинь? Рассказывай, что у тебя с Ленкой было, ублюдок!

Похоже, что бывшего вояку мои ответы или оправдания интересовали мало, иначе зачем он после того, как пнул меня еще пару раз, содрал с меня кроссовок с носком, коий носок и попытался засунуть мне в рот. Мне такой кляп во рту точно был не нужен, я принялся отчаянно вертеть головой, и при первой же возможности, вцепился зубами в волосатые пальцы моего похитителя.

— Ай! — тонко вскричал лысый, и затряс руками, после чего, попытался пнуть меня в голову, но попал в плечо. Я решил, что молчать уже смысла нет и заорал, хотя прекрасно понимал, что это бесполезно — пустой, замусоренный и топкий берег городской речки ночью был пустынен и на чью-то помощь рассчитывать было глупо. Но мой мучитель испугался — добежал до знакомого мне «запорожца», приволок оттуда моток скотча, и торопливо бормоча «Заткнись, заткнись, падаль!», начал заматывать мне рот.

Потом меня, как колоду, доволокли до машины, запихнули на заднее сиденье и повезли, судя по всему, во двор, где проживала госпожа Маркина, «черная вдова», потому как гараж, куда меня переволокли из машины, был мне определенно знаком. А после сегодняшнего дня так еще больше — я металлические ступени, ведущие в подвал, по которым меня тащили волоком, запомнил каждую, лишь чудом не разбив свою голову.

Меня доволокли в дальний угол, засунув между мешками с картошкой, после чего, бывший военный, пнув меня на прощание, поднялся наверх, где тут-же загудел мощный вентилятор «вытяжки», загрохотало перекладываемое с места на место, железо, а я первый раз попытался встать. Потом этих попыток было еще много, большинство безуспешные, но и успешные тоже ни к чему не привели. Когда я, извиваясь, как гусеница, подполз к стене, и, опираясь на нее спиной, почти встал, сверху спустился отставник, усмехнулся, сильным ударом по щиколотке, сбил меня на пол, отволок обратно к куче мешков, и придавил сверху одним из, пахнущих сырой землей, мешков, судя по весу, ведер на шесть-семь. А потом попытки кончились. Я перестал чувствовать перетянутые веревками руки и ноги, и просто лежал, придавленный сверху картошкой, не в силах даже скинуть с себя эту тяжесть, мешающую просто дышать. От этой вынужденной неподвижности, сходной с той, что я испытал зимой, будучи полностью парализованным, я начал задыхаться в приступе захлестнувшей меня паники. А потом я просто отключился. Я просто фиксировал события, видя окружающий меня мир, сузившийся до узенькой щели, оставленной придавившим меня мешком, но не осознавал их. Напрасно отставник, встав надо мной и широко улыбаясь, демонстрировал мне остро наточенный топор и пилу со, старательно разведенными зубьями. Потом этот ферт демонстративно расстилал большой кусок толстой целлофановой пленки, очевидно пытаясь донести до меня, что именно на ней меня будут расчленять, на удобные для транспортировки кусочки, но мне было по фигу на его бездарное актерство — я улетел куда-то в свой индивидуальный космос, где царило полнейшее спокойствие и ледяное безмолвие. Наверное, я слишком часто умирал и воскресал в этом году и уже привык, чтобы еще одна смерть меня взволновала. Да и не верил я, что меня приволокли специально сюда, в подвал хорошо оборудованного, капитального гаража, где отставник хранит машину и запасы на зиму, где у него оборудована мастерская и вероятно он здесь бухает со своими немногочисленными приятелями, отставными прапорщиками и полковниками, а тут начнет лить кровь и кромсать меня на части. Как-то логики нет, да и слишком демонстративно и картинно он готовиться к разделке моей тушки, да еще и надирался наверху чем-то спиртосодержащим, во всяком случае, алкогольное амбре от него, при каждом новом посещении, становилось все более гуще, а морда лица — все краснее.

По здравому рассуждению, меня можно было спокойно прирезать на безлюдном берегу речки Оружейки, и не возиться столько, теряя время на неблагодарного зрителя. А вот то, что я перестал чувствовать свои руки и ноги меня беспокоило гораздо сильнее. Но просить «лысого» я не собирался, лишь пытался восстановить чувствительность онемевших конечностей.

А потом в ворота гаража кто-то оглушительно заколотил, и «лысый» забегал суетливо, как напуганный включенным электрическим светом таракан, торопливо что-то пряча по углам гаража.

Город. Заречный район. Магазин Громова. Кабинет директора.

Ирина Серебрякова раздраженно бросила трубку на телефонный аппарат и проигнорировала укоризненный взгляд директора магазина — Матрены Васильевны Огородниковой. Если кому-то что-то не нравится, этот кто-то может сам отвечать на, набившие, за последние два дня, оскомину, вопросы — «Где господин Громов? Как связаться с Павлом Николаевичем?». И, если до этого интересанты просто хотели получить информацию, то последний собеседник просто поставил ультиматум. Какая-то ветеринарный врач с какого-то питомника категорично потребовала, чтобы Громов забрал собак в течение двух дней, а иначе она их просто выставит за ворота, потому, что на третий день к ней приезжает комиссия из самого МВД и неучтенные собаки просто недопустимы. Мало на Ирину навалилось всякой работы, не имеющей никакого отношения к бухгалтерскому учету, так еще и собаки. Надеюсь, молодой начальник не занялся еще и разведением собак, забыв предупредить о своем коммерческом начинании своего главного бухгалтера. Честно говоря, уже выбешивают постоянные сюрпризы, которые, как из рога изобилия, валятся из этого черного ящика под названием «Паша Громов». С другой стороны, положа ладошку на сердце, Ире грех было обижаться на нового начальника. После того, как она больше года после окончания института перебивалась случайными заработками, а большую часть времени вообще сидела без работы,