Здравствуйте, я ваша ведьма Агнета. Книга 12 - Евгения Потапова

время он молчал и ни о чём меня не спрашивал. Я прикрыла глаза и задремала.

— Мне Славка звонил, — Саша вырвал меня из мира грёз.

— Что? — не поняла я, открывая глаза.

— Говорю, Славка мне звонил.

— И?

— Он сказал, что у нас в бане что-то взорвалось, выбило окна, дым валил оттуда. Я вызвал пожарных.

— И? — напряглась я. — Слава ещё раз звонил?

— Угу. Оттуда вынесли женщину, ту, которая к нам вчера приехала. Её увезли в больницу, подозревают отравление угарным газом.

— Надеюсь, они нам пеной не залили летнюю кухню?

— Нет, — помотал он головой. — Сказали, что печка была неисправна. Агнета, что у вас там произошло? С печкой до этого всё было в порядке. Только не говори, что туда попал голубь или какая дикая белка. Я в это никогда не поверю.

— Саша, я, если честно, сама мало что помню. Там как-то всё разом произошло, — вздохнула я. — Лампа взорвалась, печка задымилась, окно лопнуло. Всё в одно мгновение.

— Это из-за неё? — нахмурился он.

— Не могу тебе точно сказать, может, так сложились обстоятельства.

— Как нога? — спросил меня Саша.

— Нормально. Неудобно от гипса.

— Не болит?

— Пока нет. Глеб же мне всё обколол, чтобы я не дрыгалась.

— У тебя перелом? — с осторожностью спросил Саша.

— Нет, — мотнула я головой.

— А что?

— Взорвалась лампа, и осколок угодил мне в ногу. Глеб разве тебе не говорил? — с удивлением спросила я.

— Нет. Он мне сказал: «Приезжай, забирай свою жену, я ей операцию сделал». Ну, я и рванул, попросил, чтобы он тебя никуда не отпускал. Я думал, операцию на голову, он-то врач по головам. Ты из лифта выезжаешь, а голова у тебя целая, только лицо грязное в саже.

— Понятно, — усмехнулась я. — Голова у меня пока на месте.

— А зачем он гипс наложил? — поинтересовался Саша.

— Осколок разрезал сухожилия, и чтобы они нормально срослись, а я потом могла ходить, нужен гипс.

— Ясно. Всё, Агнета, никаких тёток и дядек, хватит, наработалась.

— Ну, пока да, я принимать с травмой никого не смогу, — согласилась я.

— Я тебе говорю не про пока, а про всегда, — нахмурился Саша.

— Дорогой мой друг, ты жить хочешь? — спросила я его.

— В смысле хорошо жить? — не понял он.

— В смысле вообще жить.

— Агнета, я не понимаю, к чему ты клонишь, — помотал он головой.

— Я к тому, что если ты мне только попробуешь запретить заниматься вот этим всем, высшие силы просто уберут тебя из моего окружения. Вот и всё. И это не угроза, а констатация факта. Я работаю — и всё у нас хорошо и замечательно. Я не работаю — и у нас начинается апокалипсис местного разлива. Причём пострадают все, а не только я и ты, но и наше окружение. Здесь же как в армии в военное время: хочешь уйти — значит, дезертир, ну и ты сам понимаешь, как с такими поступают.

— Ну а вот это как всё называется? — кивнул он в сторону ноги.

— Издержки профессии.

Саша замолчал, его лицо стало серьёзным, на котором читалось одновременно беспокойство и раздражение. Он крепче сжал руль, но больше ничего не сказал. Я понимала, что он переживает, но объяснить ему всё до конца было невозможно. Некоторые вещи просто нельзя было понять, если сам не сталкивался с ними.

Мы ехали в тишине, только шум двигателя и лёгкий гул колёс по асфальту нарушали молчание. Я смотрела в окно, наблюдая, как мелькают поля и деревья. Мысли о Дарине, её страже и о том, что произошло в бане, не давали мне покоя.

— Саша, — наконец нарушила я тишину.

— Что? — он бросил на меня быстрый взгляд, но тут же вернул внимание к дороге.

— Ты же знаешь, что я не могу просто взять и бросить всё это. Это не просто работа. Это обязанность.

Он вздохнул, но не стал спорить.

— Я знаю, Агнета. Но это не значит, что мне это нравится. Ты же понимаешь, что я волнуюсь?

— Понимаю, — кивнула я. — И я ценю это. Но ты должен понять, что я не могу просто так остановиться. Это часть меня.

Саша снова замолчал, но на этот раз его лицо стало чуть мягче.

— Ладно, дома поговорим, — сказал он. — Есть хочешь?

— Немного, — ответила я. — Больше хочется пить.

— А выпить? — усмехнулся он.

— Нет, вот этого как раз и не хочется.

Когда мы подъехали к дому, Саша помог мне выбраться из машины и донёс до двери. Там уже нас ждал Славка.

— Что случилось? — спросил он с тревогой.

— Пожарка уже уехала? — задал встречный вопрос Саша.

— Ага. Сказали, что потом дознаватель приедет. Так-то они ничего не сделали. Вытащили ту тётку из предбанника, проверили печку, всё осмотрели. Натоптали. Мама Агнета, что случилось? — мальчишка обратился ко мне.

— Слава, я сама не знаю. Что-то бахнуло, потом из печки дым повалил, потом я не помню. Очнулась около больницы, где работает Глеб. Доскакала до него. Он мне сделал операцию, ну вот теперь я дома, — ответила я.

— Жесть, — Славка с испугом на меня посмотрел.

Катя стояла в коридоре и внимательно слушала.

— А операцию на какое место делали? — спросила она.

— На ногу, — пояснила я. — Вон посмотри, какая красота. Теперь неизвестно, сколько я буду скакать в этом гипсовом сапоге. А теперь давайте чего-нибудь пожуём. Я после этих событий есть так хочу.

— Да уж, мама как всегда в своём репертуаре — в любой ситуации надо поесть, — хмыкнула Катя.

— Конечно, иначе сил не будет бороться со злом, — усмехнулась я.

— Мама, не надо ни с кем бороться, — вздохнула она. — Мы так за тебя переживали со Славкой. Тут так бахнуло, мы прибежали, а тебя уже нет в летней кухне. На полу кровь, стекло, пластик, всё в дыму, окно выбито. Дарина эта без сознания в предбаннике лежит. Ужас какой. Мы тебе звонить, а ты телефон дома оставила. Пришлось дяде Саше звонить. Ну вот.

— Молодцы, всё правильно сделали, а теперь на кухню, — вздохнула я. — Выпьем успокоительного чая и съедим успокоительных вчерашних салатов.

Успокоила

После позднего обеда или раннего ужина Саша отнес меня в спальню.

— Ух, какая я счастливая женщина. Меня на руках носят, — хохотнула я.

— Ты стала больше весить, — сказал он, укладывая меня на кровать.

— Это все салаты виноваты и гипс. Знаешь, какой тяжелый «сапожок»? — улыбнулась я.

— Как ты еще можешь шутить после такого? — он посмотрел на меня серьезно.

— Саша, а что прикажешь мне делать? Рвать на себе волосы и кататься в истерике?

— Нет, конечно. Но для начала все же стоит умыться, —