Легендарный Повар 2 - Гриша Гремлинов
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Жаровня была всё ещё горячей. Я плеснул на сковороду масла, дождался, пока оно нагреется, и столовой ложкой начал выкладывать тесто. Каждая порция — ровно одна ложка, чтобы оладьи получались одинаковыми. Тесто шипело, схватываясь по краям золотистой корочкой. Через две минуты я перевернул оладьи лопаткой. Румяные, с мягкой и пористой серединкой, как и должны были.
Запах пошёл такой, что Корней забыл про свои булки. Он стоял, опершись на прилавок, и смотрел на сковороду заворожённым взглядом.
— Это не еда, — сказал он тихо. — Это искусство.
— А по-моему, обычный завтрак, — поправил я, переворачивая очередную партию.
Когда оладий набралось с десяток, я выложил их на деревянную доску, смазал сверху грибной икрой и украсил веточкой петрушки.
Вы создали новое блюдо: «Луковые оладьи с грибной икрой»
Качество: хорошее
Вы получаете 10 опыта
Рецепт сохранён в Кулинарную книгу
Опыт: 230/400
Первую порцию пододвинул Корнею, как моему союзнику по прилавку.
— Пробуй.
Он взял оладью, откусил, и его брови поползли вверх. Корней жевал, смакуя, потом сглотнул и посмотрел на меня с таким выражением, будто я только что открыл ему тайну мироздания.
— Лук… — прошептал он. — Вроде как обычный лук, но почему он сладкий? И при этом хрустящий… А икра… это же грибы! Ловко ты из него паштет сделал! И корочка… корочка хрустит, а внутри мягко… Нет, ты точно какой-то колдун!
— Просто повар, — привычно ответил я, выкладывая на сковороду следующую порцию. — Начинай заворачивать.
Корней доел оладью, облизал пальцы и гаркнул что есть силы:
— Луковые оладьи! Горячие! С грибной икрой! Подходите, пробуйте, такого вы ещё не ели!
Первый покупатель подошёл раньше, чем я успел дожарить партию. Дородный мужчина в малиновой куртке с массивной золотой цепью на шее. Он удивлённо посмотрел на оладьи, принюхался.
— Луковые, говорите? — переспросил он. — И что, вкусно?
— Попробуйте, — Корней протянул ему оладьи, выложив их на деревянную тарелку.
Что-то я не подумал про подачу! Сейчас же набегут, никаких тарелок не хватит, может предложить заменить бумагой? Интересно, можно тут такое провернуть?
Из задумчивости меня выдернул купец, который уже отсчитал монеты и забирал порцию у Корнея. Стоило ему укусить, как секунду назад скептическое лицо, изменилось, а рот растянулся в улыбке.
— Это… это луковые⁈ Серьёзно⁈ — он проглотил и тут же потянулся за второй. — Беру! Десяток! Всё беру!
— Корней, — я не отрывался от готовки, — у тебя бумага есть? Неудобно же большие партии на тарелках отдавать.
— Да откуда ж у меня бумага, — всплеснул он руками, — я же обычный торговец!
— Тогда листья, — я на миг задумался, — лопуха или чего-то такого. Будет удобно есть на ходу, а потом просто выбросить.
— Лопух? Какая невидаль, — он огляделся. — Эй! Тарас! Ты говорил, что у тебя ревень удался, что листья больше двух ладоней.
— Есть такое! А тебе чего? — откликнулся мужчина, который покупал мёд на соседнем ряду.
— У тебя с собой? Или же дома?
— Да с собой, чтоб им пусто было! Думал, хоть на корм продам.
— Тащи сюда, дело есть.
И пока я готовил, а купец терпеливо ждал, Тарас сбегал к телеге и обратно, принеся целую охапку блестящих от воды листьев ревеня.
— Отлично! — я бросил ему медяк. — Забираю всё!
Корней ловко закрутил первый же крупный лист, оглядел его со всех сторон, одобрительно крякнул и передал купцу. Тот схватил и, кусая на ходу, отошёл от прилавка. Следом подошла женщина в цветастом платке, за ней ремесленник в кожаном фартуке, потом два орка, привлечённые запахом. Очередь выстроилась мгновенно, будто её кто-то нарисовал.
Я жарил, не отрываясь. Руки работали сами: ложка теста на сковороду, шипение, переворот, готовая оладья на доску, смазать икрой, украсить зеленью, передать Корнею. Ритм был чётким, как в лучшие вечера в «Версале». Сковорода не остывала ни на минуту, грибная икра убывала стремительно, лук в тесте подходил к концу.
Краем глаза я заметил стражников, которые прохаживались вдоль рядов. Старые знакомцы рыжий и брюнет. Они подошли ближе, принюхались. Рыжий нахмурился, глядя на меня, потом перевёл взгляд на Корнея, который бойко торговал оладьями. Надо бы узнать их имена, что ли?
— Винтер, — сказал рыжий, останавливаясь у прилавка. — Опять готовишь?
— Готовлю, — ответил я, не отрываясь от сковороды. — А торгует Корней. Лицензию я сегодня получил, всё как полагается.
Рыжий переглянулся с брюнетом. Тот пожал плечами — мол, формально, всё чисто, не придерёшься. Стражники потоптались ещё минуту, потом рыжий вздохнул и кивнул на оладьи.
— Дай-ка парочку. За деньги, разумеется.
— Корней, обслужи господ стражников, — сказал я, переворачивая очередную партию.
Корней расторопно завернул четыре оладьи, по две на брата, и стражники ушли, жуя на ходу.
— Пронесло, — шепнул Корней.
— Работаем, — ответил я.
Пока сковорода разогревалась для следующей партии, я бросил взгляд на Корнея и спросил вполголоса:
— Скажи, а князь Свиридов часто здесь бывает? На рынке, я имею в виду.
Корней поморщился, оглянулся по сторонам и понизил голос:
— Раньше — нет. А в последнее время его люди всё чаще крутятся. То у одного торговца лавку отберут, то у другого — пошлину поднимут. Говорят, он скупает всё подряд. Многие уже под него легли.
— Понятно, — кивнул я, возвращаясь к сковороде. — Значит, не я один у него в зубах.
— Ты ему особенно кость поперёк горла, — хмыкнул Корней. — Твой дед не сдался, и ты не сдаёшься. А он не привык, чтобы ему перечили.
Я работал как машина, не поднимая головы. И где-то в середине процесса, когда очередь ненадолго рассосалась, я заметил ещё одних знакомых.
Двое пацанят, лет девяти-десяти, торчали у столба напротив прилавка. Один пониже, с рыжими вихрами и в кепке, надвинутой на самые глаза. Второй повыше, худой как жердь, в такой же кепке, но сдвинутой на затылок. У обоих были невинные лица, руки они держали в карманах, а взгляды их бегали по толпе, выискивая добычу. Хотя всё чаще их внимание привлекал Корней, который заворачивал очередную партию оладий.
Я отложил на деревянную тарелку несколько готовых оладий, накрыл их чистой тряпицей и
