Обнулённый 6 - Виктор Рэн

тему. — Ах, и еще. Мне один раз довелось увидеть курьера, прибывшего с юга. Я толком его не рассмотрел, но глаза… мне показалось, что они у него светятся в темноте. Я еще подумал, что совсем от бумаг голова перегрелась. В общем… ну… сейчас мне кажется…

Веллен старался подобрать слова, чтобы не осквернить честь своей семьи, но он лучше нас понимал, что произошло. Лилиана не стала его торопить.

— Мой лорд… мой троюродный дядя торговал с той стороной, — наконец нашелся Веллен.

На его лице было написано все, что он думал о такой торговле.

— На что он выменивал и на каких условиях, я не скажу, потому что не знаю, — добавил Веллен. — Те письма писал не я, я их запечатывал и относил к воротам.

— Что, не было совсем никаких признаков? — спросил я. — И никаких свидетельств?

— Дом год за годом расслаблялся, — горько усмехнулся Веллен. — Разъезды урезали сначала наполовину, потом ещё. Дозоры с Ржавой реки перенаправили на другие посты, и две зимы подряд на реке не стояло ни одного нашего человека.

Он поморщился, и на этот раз не от боли.

— Все думали, что так далеко вниз по Ржавой не спустится никто.

Веллен закашлялся и переждал приступ, прижав кулак ко рту.

— Остальные дома были готовы, — добавил он тише. — Поэтому первый напор они удержали. У нас держать его было некому. И вот чего я не понял почти за луну пути сюда: если мой лорд им платил, почему по реке пришли к нам и сожгли нас первыми.

Я знал причину, но вслух говорить не стал. За ключ платят, а потом ломают замок, чтобы никто не узнал, что ключ вообще существовал.

Кашель взял Веллена второй раз и он согнулся пополам. Из-за двери послышались скрипы половиц, означавшие, что Лазарь ходил у двери. Вряд ли он простит нам, если мы ухудшим состояние пациента, которого он так усердно выхаживал.

— Вы отдохнёте, и мы продолжим, когда Лазарь позволит, — закончила разговор Лилиана.

Мы дошли до двери, и он нас окликнул.

— Госпожа Блэквуд. Я помню не всё, но я помню порядок, а в переписке порядок — половина дела. Дайте мне перо, бумагу и немного времени, и я попробую восстановить то, что вспомню: числа, направления, имена под донесениями. За каждую строку не поручусь, но сделаю, что смогу.

— Зачем вам это? — спросила Лилиана, обернувшись.

— Наш дом не помог вашему, хотя мог. Я знаю об этом больше других, ведь ваши письма проходили через меня, — Веллен сглотнул. — Исправлять это придётся мне, потому что старше меня из Велленов не осталось никого. Нас двое на весь свет: я и бастард нашей служанки, которого четыре зимы назад отдали в Торговый Пост. Ничем другим я помочь не могу.

— Будет вам бумага, лорд Веллен, — решила Лилиана. — И шанс сделать то, что в ваших силах.

На этом больного вернули на лечение Лазарю. Бумагу ему отнесли в тот же час. А мы с Лилианой отправились отдыхать: в этот раз не вместе.

Наутро Векс вернулась из-за стены раньше обычного и нашла меня на тренировочной площадке.

— За оврагом натоптано, — сказала она, стряхивая снег с капюшона. — Один человек, бродил туда и обратно, и ночевал он там без огня. Хаку так не ходят.

Я вооружился и пошёл с ней вдвоём, не поднимая гарнизон. Снег в низине осел, и к оврагу мы вышли через полчаса. Мы прошли по следам всего ничего, и вскоре из-за одного из сугробов нам навстречу поднялась фигура человека, закутанного с ног до головы. Руки он держал разведёнными в стороны.

Я положил ладонь на рукоять Жнеца и всмотрелся в то немногое, что виднелось между тряпками. Лицо у человека занесло снегом и посинело.

— Векс, ты в этот раз не одна, — хрипло обратился он.

Голос я узнал раньше лица. В голове всплыли шахта на границе Анклава и Шторрена, которую мы не просто взяли, но и защитили от разведки Красса. И там же нам встретился человек с ребёнком в одной руке и мечом в другой. И демоница. Ведь их ребенок был смешанной крови.

Я снял ладонь с рукояти и заодно получил ответ на вопрос, который не задавал всю осень: вот к кому Векс ходила за стену.

— Я шёл трое суток, — опустил руки Конрад. — Огня не разводил, потому что дым здесь видно далеко, и не угадаешь, кто первым придёт на него посмотреть.

— Вы ушли с шахты по осени, и больше я о вас ничего не слышал, — сказал я. — Вижу, у вас получилось добраться до Спорных земель. И не просто добраться, а еще и закрепиться в них.

— Ну, про закрепиться мы еще дойдем… А так да, дошли все до одного, и я до сих пор не понимаю, как. — Конрад растер руки и попрыгал на месте, разгоняя кровь. — В Спорных землях на нас нападали дважды, и дважды мы отбились. А потом нашлись и такие, кто не отказал нам в торговле. До недавних пор.

— Как там Тарра и как ваш ребенок? — спросил я.

— Мальчик жив, и это главное, — У Конрада чуть дрогнул голос. — А Тарра… Тарра это Тарра.

Векс коротко усмехнулась. Мне этого объяснения тоже хватило целиком.

— Но в этот раз я здесь по другому делу, — продолжил Конрад.

Он помолчал, собираясь с мыслями. Откашлялся. И заговорил.

— Нас было одиннадцать после шахты, если ты помнишь. А недавно… недавно стало десять. Ассар ушёл за хворостом и не вернулся. Он сел и замёрз, и никто его не тронул. В этом вся беда: винить там некого, кроме холода, —

Конрад тяжело выдохнул.

— Тарра просить не станет, — продолжил Конрад. — И зла я на неё за это не держу, потому что знаю, с кем живу. Всю осень я слышал от неё одно: мы отплатим, когда будет возможность, а с протянутой рукой не пойдём. Я уговаривал её до самого снега. Но сейчас… упрямства нам хватало до поры. Больше я никого терять не намерен.

Я не ответил Конраду сразу. Ситуация в Косинце была слишком тяжелой и без лишнего десятка ртов.

— Ответь мне на один вопрос, — сказал я. — Вы ходили по