Обнулённый 6 - Виктор Рэн

Выбора у них теперь не осталось. Второй, тот с чёрными пальцами, был крестьянин. Это я понял по рукам раньше, чем он заговорил. А первый — нет. На нём были остатки хорошей одежды: суконный камзол с подкладкой, разодранный и мокрый, и сапоги, которые до дороги стоили больше, чем годовое жалованье солдата.

— Саймон Веллен, — хрипло проговорил знатный гость. — Так мое имя. Дозвольте мне увидеться с Гарретом Блэквудом.

— Гаррет мертв, — отрезал я. — Сейчас правит его дочь, Лилиана. Она увидится с вами, если сама того пожелает.

— Я хоть и не знатный лорд, но думаю, что поговорить со мной она все же пожелает, — стуча зубами выговорил Саймон Веллен. — Я служил писарем при дворе дома Веллен больше десяти лет, еще с мальчишества. И вел всю переписку.

— Вряд ли бумаги и перья смогут заинтересовать госпожу Лилиану, — отозвался Бенджи.

— Бумаги и перья — вряд ли, — нахмурился Веллен. — Но ее вполне может заинтересовать, кто, как и почему совершил вторжение.

Глава 4

За Лилианой отправили сразу же, но стоило ей появиться в доме, как еще до входа ее перехватил Лазарь.

— Дорогу он пережил лучше, чем я рассчитывал: пальцы целы, потому что все время держал руки в рукавицах близко к телу, — сказал Лазарь. — Но лёгкие пострадали, и больше чем на полчаса я вам его не отдам.

— Полчаса меня устроят, — отозвалась Лилиана.

Второго, крестьянина с чёрными пальцами, за это время перенесли к кузне, где теплее. Рассказать он всё равно ничего не мог: он шёл за чужой спиной от самого запада и видел только эту спину и снег.

Саймон Веллен полусидел на лавке, обложенный тряпьём до подбородка. Лицо у него уже перестало быть мертвецки бледным. Рядом лежал разодранный камзол, а поверх камзола — кинжал с богатой рукоятью, который я нащупал у него за пазухой во дворе.

Лилиана остановилась в нескольких шагах от лежанки Веллена.

— Саймон Веллен, писарь при дворе дома Веллен, — произнесла она. — Так вы назвались моим людям.

— Так и есть, госпожа. С четырнадцати зим и до позапрошлой седмицы, — Веллен попробовал сесть ровнее, упёрся локтями, но тут же бросил эту затею.

Я кивнул на кинжал.

— Для писаря рукоять богатая, — сказал я.

— Его сунул мне лорд Веллен, когда выгонял со двора. Сказал, что в дороге мне понадобится либо оружие, либо то, что можно продать, и что второе вероятнее, — Веллен отвёл глаза от кинжала. — Меня он отправить успел. Себя не успел.

Он немного помолчал и начал говорить сам, без вопросов.

— В самом начале зимы к нам пришёл гонец. Он дошёл еле живой и был напуган так, что его долго отпаивали, прежде чем он связал хоть слово. Он говорил, что через реку перешло войско, — Веллен поднял на нас глаза. — Ему поверили не сразу. А зря.

Лилиана внимательно слушала, и я вместе с ней.

— Войско перешло через Ржавую реку и разошлось по разным сторонам. За три дня через мои руки прошли четыре донесения, и в каждом было своё направление. Западные заставы они сожгли или… перебили, и перебили большую часть, — Веллен кашлянул и перевёл дух. — Дрались мы отчаянно. На второй заставе от реки положили наш гарнизон в три десятка. Сколько их было с той стороны, я вам не скажу: в одном донесении писали три сотни, в другом тысячу, и я не верю ни одному из двух.

Веллен поморщился.

— А последние донесения, которые я держал, шли с юго-запада, и в них было написано, что волна идёт на западный Шторрен. Что стало с ним дальше, я не знаю: мы вышли на следующее утро.

— Вряд ли ваша дорога должна была привести вас в Косинец, — произнесла Лилиана.

— Это точно. Мы пробовали четыре дороги, — Веллен прикрыл глаза и стал проговаривать по памяти. — От юга Красного Камня через Подгорный всё встало. К Гримстоуну хода нет. Через Башню-над-бродом хода нет. На хутор у границы хода нет, и дальше, до самого Шторрена, снег лежит по грудь. А до него была война, а потом и демоны. Мы выбрали пятую дорогу, и она привела нас сюда.

— Но шли вы не сюда, — сказала Лилиана.

— Мы шли в Торговый Пост. На четвёртый день навстречу попался обоз, который повернул назад, и возчики сказали нам две вещи. Баронесса Красс ставит линию обороны. И она торгуется с Компанией, чтобы посадить своих людей в Посту, — Веллен шмыгнул носом. — Пост — это Компания, а Компания свою землю стережёт. Теперь за Компанией ещё и Красс. Лучшего места на севере мы не придумали.

Лилиана скрестила руки на груди. Я знал, о чём она сейчас думает. Письмо, отправленное Беатрис в Талвег с первой же оказией, осталось без ответа. Теперь у молчания появилось объяснение: Иеремия строила оборону, торговалась с Компанией и делала ровно то, что сделал бы на её месте хороший барон.

— Вы сказали моим людям, что меня может заинтересовать, кто, как и почему совершил вторжение, — произнесла она. — Про «как» я теперь знаю достаточно. Говорите про «кто».

— Я не видел ни одного заговорщика и не слышал ни одного сговора, — Веллен выговорил это твёрдо, фразу он явно готовил заранее. — Я расскажу только то, что проходило через мои руки. А уж выводы… сами видите, чем эта история закончилась для моей семьи.

— Это я вижу прекрасно, — без прикрас проговорила Лилиана.

Веллен выдохнул и продолжил рассказ.

— Первое. Письма, уходившие без отметок в гроссбухе, хотя до того советник лорда Веллена с меня спросил бы за их отсутствие. За две последние зимы их было одиннадцать, и все одиннадцать ушли из кабинета лорда мимо моего стола.

Веллен кашлянул несколько раз, прикрыв рот рукой.

— Второе, — сказал он. — Платежи, записанные как «за соль» и «за лес». Приход вёл я, и ни соли, ни леса к нам не пришло ни одного воза.

— Люди лорда Веллена не могли этого не видеть, — протянула Лилиана.

— Ну, знаете как оно бывает. Ваш брат тоже… — увидев, как изменилось лицо Лилианы при упоминании брата, Веллен тут же сменил