Наши запреты - Лина Мур

Раэлия сидит и в шоке смотрит на меня. Я так и думал. Это всё слишком сложно для неё.

— Охренеть, ты попал, пап. Я типа не против, но тебе, пиздец, будет сложно уговорить Лейк на всё это дерьмо. Желаю удачи, я сваливаю, — Раэлия со смехом поднимается и направляется к выходу.

— Спасибо за поддержку, дочь! — кричу ей вслед.

— Обращайся, — обернувшись, она с улыбкой показывает мне средний палец.

Чёрт, а она же права. Убедить Лейк будет трудно, но я постараюсь. А для начала она должна выжить.

Глава 26

Лейк

Быть тем, кто выжил, так паршиво на самом деле. Люди видят тебя каким-то героем, но это всё дерьмо собачье. Они восхищаются каким-то великим поступком, даже не зная, в чём была суть всего. Они уверяют тебя, что ты такой потрясающий человек, хотя им насрать на это. Выжившие всегда те, кто виноват. Нет, дело не в том, что они винят себя из-за случившего или же из-за идиотов, которые это сделали с ними. Нет. Вина другого рода. В моём случае вина в том, что я не смогла остановиться. Не смогла. И это убивает меня каждую минуту, когда я открываю глаза и умоляю себя снова заснуть. Умереть. Исчезнуть. Да хоть что-нибудь пусть произойдёт, но только бы мозг не думал. Не помнил. Не видел. Не знал.

— Мисс Моин, к вам посетитель, — произносит медсестра.

Мой разум ещё затуманен из-за обезболивающих и после операции. Говорят, я потеряла много крови. Говорят, что я такая удачливая, раз выжила. Говорят, что меня реанимировали. Говорят, что Доминик вынес меня на руках из дома и бежал так быстро, насколько, вообще, позволяли обстоятельства. Говорят, что всё закончилось. Говорят, что у меня останутся шрамы.

— Нет, — выдыхаю я, прикрыв глаза.

— Простите?

Мне даже не нужно смотреть на лицо медсестры, чтобы знать, в каком она шоке.

— Но это… это босс. Это мистер Лопес. Это…

— Нет. Я… никого… не хочу… видеть. Никого. Только врачей, — с трудом выдавливаю из себя. Боже, я поступаю паршиво. Я ужасный человек. Но я, правда, не в силах сейчас никого видеть. Мне безумно стыдно.

Полторы недели до своей выписки я общаюсь исключительно с персоналом больницы. Ни Доминика, ни Роко, ни Раэлии, ни Лонни. Никого. Никто из них больше не приходил. А также меня направляют при выписке к психологу, чтобы пообщаться с ним на тему того, что случилось. К чёрту.

— Мисс Моин, нас прислал босс. Ваши вещи уже в багажнике. Куда вас отвезти? — спрашивает молодой мужчина в чёрном костюме.

— Никуда. Спасибо, что привезли мои вещи, но остальное лишнее. Я справлюсь сама. Пожалуйста, отдайте мои вещи, — тихо прошу я.

— Да, мэм, — он кивает и подходит к багажнику, даже не споря со мной.

И через пять минут я стою у больницы со своим чемоданом и сумкой с ноутбуком, заряженным мобильным телефоном и кошельком в руках.

Нахожу место в ближайшем нормальном отеле, снимаю номер и еду в такси.

Такое ощущение, что из меня выкачали всё желание жить. Ничего больше не хочется. А у меня назначена встреча с подписчиками, я должна как-то двигаться дальше и что-то делать. Но я не хочу. Я просто лежу в кровати, смотрю какие-то фильмы, и мне так плохо. Просто плохо оттого, что я сделала. Вместо того чтобы помочь Доминику и его семье, я их бросила. Взяла и бросила, потому что Рубен попытался скрыться. Я не могла позволить этому случиться. Творился бедлам, я убила человека… господи, я убила, чтобы он отпустил Роко. А затем под шумок сбежала. Какой из меня герой? Я хотела умереть. Я хотела… потому, что не могу смотреть в глаза никому из семьи Доминика, как и ему самому. Мне так стыдно. Я опустилась до уровня Рубена. Стала такой же, как он, и привела к нему Доминика. А также он считает, что я, и правда, была подослана к нему Рубеном. Это не так! Не так! Рубен был психопатом. Просто грёбаным психопатом и выставил меня мразью. Я не такая… но сейчас чувствую себя именно такой.

Мне всё же приходится выбраться из номера, чтобы прийти на встречу своих подписчиков. Да, их не так много. Но я улыбаюсь. Я умею играть счастье. А внутри всё разрывается от боли. Я смеюсь и показываю новые идеи. Подписываю открытки. Обещаю, что издам свою книгу уже очень скоро, хотя это всё чёртова ложь. Говорю им, что я самый счастливый человек, и у меня всё хорошо и прекрасная личная жизнь. Ложь. Ложь. Ложь. Я несчастна. Я зависима, и мне дурно. Мне настолько дурно, что меня постоянно тошнит и выворачивает наизнанку. И когда заканчивается встреча, мне просто хочется сдохнуть от усталости.

Возвращаюсь в отель и принимаю душ, собираю свои вещи, чтобы завтра днём поехать домой. Всё. Здесь я закончила. И, может быть, когда пройдёт время, и я окажусь дома, то буду в порядке. Ложь. Я знаю, что никогда не буду в порядке.

Ранним утром выхожу из номера, чтобы просто прогуляться, потому что всю ночь хотелось вскрыть себе вены. Я не спала. Я пыталась и даже выпила маленькую бутылочку водки. Нет, она не помогла, только сильнее разболелось всё. Чувство вины сильнее надавило изнутри и готово было разорвать меня к чертям.

Едва я выхожу в лобби, моё сердце начинает сходить с ума. Голова кружится сильнее, пульс настолько высок, что, кажется, я вот-вот упаду в обморок.

Нет. Нет. Нет.

— Лейк.

Боже мой. Ну зачем? Я же просила. Почему он здесь? Почему он не оставит меня в покое? Что ещё ему нужно от меня?

— Я просила больше не встречаться со мной, — стараюсь держать голос ледяным, когда подхожу к Доминику. А он, как всегда, прекрасен. Идеально скроенный костюм. Идеальный свет в глазах. Идеально уложенные волосы. Идеальный парфюм. Идеально начищенные туфли. Идеальные часы на его руке. Идеально выглаженная белая сорочка.

Господи. Он даже не знает, как мне больно смотреть на него, как невыносимо это делать.

— Какого хрена ты делаешь? — шипит он. — Я ещё мог понять, что тебе не хотелось, чтобы кто-то беспокоил тебя в больнице. Но здесь я имею право находиться, как и ты.

— Ох, ты решил снять номер для забав? В шесть утра? Видимо, у тебя совсем всё плохо, — хмыкаю я и обхожу его. — Желаю отлично повеселиться.

Доминик хватает меня за руку, и я вскрикиваю. Это больно. Его пальцы обжигают меня. Картинка начинает дребезжать перед моими глазами. Слышу вопросы о том, что случилось, пристаёт ли ко мне этот человек, но я падаю в бездну. Моё дыхание нарушается, боль в плече и груди просто невыносимая. В голове лишь одно желание, чтобы Рубен умер. Умер любым способом, даже самым примитивным. Он больше не должен жить. Никогда. Он сотворил столько ужасного, и я его поощряла. Я играла с ним. Такая дура. Я подставила Доминика и всю его семью. Я вижу только размытое пятно и слышу выстрел.

— Лейк. Лейк, куколка, давай приходи в себя. — Меня бьют по щекам, и я распахиваю глаза. Я кричу оттого, что вижу перед собой лицо Рубена. Он умер. Но его лицо начинает превращаться в другое лицо.

— Это я. Доминик. Всё в порядке. Это была просто паническая атака. Всё хорошо, — быстро говорит он, гладя меня по волосам. — Ты в порядке. Вот, выпей воды.

Он подносит к моим губам стакан, и я делаю пару глотков. Стыд затопляет всё моё тело. Я прихожу в себя, и становится ещё хуже. Мои панические атаки не были особо страшными. Просто они были. И вот снова. Я могу с ними жить. Могла, пока всё