Наши запреты - Лина Мур

— Зато искра между вами есть. Но я серьёзно, Деклан. Роза прекрасно осведомлена о порядках в семьях. Она могла бы стать очень выгодной помощницей и советчицей для тебя. Роза очень проницательна. И я думаю, что…

— Ты меня сейчас убьёшь! Мудак! — визг Раэлии обрывает меня.

Мы с Декланом замираем на лестнице, когда двери бьются о стены, и появляется ёлка.

— Сама ты дура! Я же сказал тебе, неси вперёд! Я едва не грохнулся!

— Прекратите оба! Здесь ребёнок! Двигайтесь в гостиную! Нет, Роко, не в гостиную смерти! — возмущается Дрон, опираясь на трость и указывая ей же. Трость Дрона стала ужасным наказанием для Роко. Он постоянно ей получает, то по заднице, то по спине, то по затылку. Врач Дрона сказал нам, что он будет в порядке. Дрон сейчас ходит на физиотерапию и массаж, и трость скоро ему не понадобится.

— Роза! Ты забыла пакеты! Там же игрушки! — кричит Энзо, прыгая вокруг Розы. Она устало закатывает глаза.

— Боже, как вы все мне надоели. С вами невозможно ходить на ярмарку. Я знаю, Энзо, Лонни принесёт все пакеты. Я девочка и не буду таскать эти сумки.

— Папа! Папа, смотри, что мы купили! — Энзо подпрыгивает на месте и несётся к нам с Декланом. Мы спускаемся ниже.

— Привет, Дек.

— Привет, парень, — Деклан взъерошивает волосы Энзо, а сын широко улыбается. Он поднимает в воздух перед нами игрушку ангела и восхищённо вздыхает.

— Она охрененная, правда? — шепчет он.

— Не выражайся, — строго указываю на него пальцем.

— Почему? Так говорят все. Я тоже хочу, — супится Энзо.

— Когда тебе будет шестнадцать, мы это обсудим. А пока не бери с них пример.

— Это нечестно, пап, — Энзо топает ногой и ещё больше обиженно надувает губы. — То есть я достаточно взрослый, чтобы приносить тебе кофе, горячий кофе, но недостаточно взрослый, чтобы быть крутым, как вы все?

— Энзо, только идиоты считают крутостью жаргон и ругань, — цокает Роза, приблизившись к нам.

— Тогда ты живёшь в мире идиотов, — фыркает Деклан.

Она прищуривается и откидывает назад тёмные волосы.

— Тебе лучше знать, ты же их предводитель.

— Да я…

— Роза, — обрываю их спор, чтобы это не зашло слишком далеко потому, что здесь ребёнок. Я бы не хотел, чтобы он так рано познакомился с таким понятием как «агрессивный секс», ведь эти двое явно готовы перейти к нему. — Пожалуйста, отведи Энзо переодеться и прикажи приготовить горячий шоколад. Нас ждёт украшение ёлки, и всем нужно следить за Роко. Никто не подпускает его к электричеству. В последний раз он едва не сжёг весь дом и…

— Огоньки! Я нашёл огоньки!

Чёрт.

— Роко, немедленно положи обратно! Роко! — срываюсь с места и несусь в гостиную, махнув на прощание Деклану.

Врываюсь в гостиную, в которой сейчас творится полный бедлам.

— Роко! — рявкаю я. Этот идиот уже замотался в них. Ну что за дебил? — Ты в своём уме?

— Что? Сначала нужно огоньки повесить. Я их распутывал.

— Немедленно сними это. Немедленно. А вы оба, — указываю на хихикающих Дрона и Раэлию, — следите за ним. Огонь плохой, Роко. Огонь. Плохой.

— О, пошёл ты на хер, — сын закатывает глаза, и я цыкаю на него.

— И не выражаться при ребёнке. Энзо быстро перенимает дурные привычки. Он скоро пойдёт в школу, и я не хочу постоянно приезжать к его директору, чтобы выслушивать гадости о своём сыне, как было это с тобой Роко. Ты меня понял?

— Это не я! Это Рэй! Она учит его дурному! — возмущается Роко.

— Я не учила! Я, вообще, молчала! Я же не виновата, что вас обоих так возбудила ярмарка, что вы решили пойти трахнуться, пока никто не видит!

— Роко! Дрон! — ору я на них.

— Такого больше не повторится, босс, — примирительно произносит Дрон. — Я обещаю.

— Господи, дай мне сил дожить до следующего года. Никакой ругани! Никакой! И никаких огоньков, Роко! Отдай их Дрону, иначе я сделаю всё, но твой член работать не будет пару лет!

— Ты просто жестокий сукин сын!

— Роко!

— Фиолетовый, — смеётся Раэлия.

— Я всё расскажу Мигелю, когда он полностью придёт в себя, — обиженно фыркает Роко.

Разворачиваюсь и выхожу из гостиной сразу же натыкаясь на Лонни с туфлей в руке.

— Это…

— Розы, — смеётся Лонни. — Она швырнула ей в Деклана. Эти двое явно страдают незнанием, что такое прелюдия. Тебе бы провести им лекцию. Ой, прости, ты же тоже ничего о ней не знаешь.

— Иди на хуй, — огрызаюсь я.

— Ты тоже ругаешься!

— Блять, — закатываю глаза и хнычу. Почему Энзо так не вовремя спустился? Почему сейчас?

— И снова плохое слово. Когда приедет Лейк? Когда она дома, ты не такой сварливый и не так много ругаешься.

На секунду моё сердце даёт сбой, и я теряюсь. Я не знаю, что ему сказать. Мы пока не обсуждали то, что Лейк ушла и больше не вернётся. Может быть, я ещё верю? Не знаю. Но в этот момент моя боль возвращается. Я пытался засунуть её очень глубоко, заниматься детьми, работой, вернуться в нормальный строй жизни.

— Она не приедет, да? — Энзо печально смотрит на меня. — Ты сделал ей больно, поэтому она нас бросила?

— Нет, я… она не бросала нас. Она просто занята, Энзо, — выдавливаю из себя.

— Лейк ни разу мне не позвонила. Она обещала мне торт. Шоколадный торт на Рождество. Ида говорила, что, когда женщинам делают больно, они уходят и не возвращаются. Почему ты сделал ей больно? Она же хорошая, пап.

— Я… боже, — мне так сложно что-то произнести сейчас. Я в панике смотрю на Лонни, чтобы он помог, но он лишь качает головой, говоря мне, что это мой сын. А мне дышать сложно.

— Пап? Тебе плохо? — Энзо касается моей руки и сжимает её.

— Да, сынок. Мне очень плохо сейчас, — признаюсь и опускаюсь на одно колено перед ним. — Мне очень плохо, потому что я тоже сильно скучаю по ней. Но это… господи, я не знаю, как ответить на твои вопросы. Просто не знаю. Я не хочу, чтобы ты считал, что недостаточно хорош для того, чтобы тебя любили. Лейк любила тебя, я знаю наверняка. Но бывают обстоятельства, которые не позволяют людям быть вместе.

— Она что, обидела тебя и сказала, что ты слишком старый? — хмурится Энзо.

— Нет, нет. Но между нами значительная разница в возрасте и…

— Какая разница? Это же не важно. У вас был взрыв. Это же важнее. Лейк нашла себе нового парня, да? Поэтому тебе плохо?

Не дай бог. Господи, не дай бог. Кажется, что хуже уже быть не может.

— Мне плохо, потому что я… я… ладно, я люблю её. И по этой же причине я отпустил её. Хочу, чтобы она была счастлива. Лейк пережила очень сильное потрясение…

— В неё стреляли. То есть в тебя, но она защитила тебя, потому что тоже любит. Я знаю. Мне Рэй сказала, — пожимает плечами Энзо.

Раэлия! Я же просил ничего не говорить Энзо. Он слишком мал.

— Она не должна была этого делать.

— Пап, мне не страшно. Я знаю, что мы необычная семья, и ты необычный человек. Ты для других плохой, но для нас хороший. И ты нас защищаешь. Мне нравится моя новая семья. Я люблю вас. И мне нравится, что я могу встречаться с Идой иногда. Я в порядке, папа. Я не люблю, когда мне врут. Это обидно, как будто я глупый. Но я неглупый. Мир ещё обо мне узнает.

Я смеюсь и киваю ему.

— Хорошо. В общем, Лейк дома, мы с ней не общались всё это время, и я понятия не имею, почему она ушла. Почему она отказалась от нас. Почему она не… не полюбила меня. Дело во мне, Энзо, не в тебе или других, а во мне.

— Это не так, — качает головой Энзо, а затем хватает меня за щёки и сплющивает их. — Ты много думаешь, папа. Лейк любит