1958 - Нематрос
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
- Где? – спросил он.
- Рыбаки нашли тело в реке – запутался в сетях, в километре отсюда вниз по течению.
- Утонул?
- Может и утонул, но голова всмятку, череп проломлен. Тело передали судмедэксперту, подождём официального заключения, но и без него ясно, что в воде он оказался уже после смерти. Это убийство, причём убийство жестокое.
- Ну, других у нас в последнее время и не бывает, - горько произнёс Маврин, сплёвывая табак.
- В воде труп провёл не больше двенадцати часов, - осторожно добавил Колобков, - стало быть это случилось ночью.
- Безусловно, ибо вчера в половине десятого он выедал мне чайной ложкой мозг насчёт показателей, и больше всего его заботило, чтоб все приехавшие шишки зафиксировали погодную аномалию. Понимаешь, Колобков? Не как спасти хлеб, а как жопу свою прикрыть.
- Понимаю, - кивнул Колобков, оставаясь серьёзным, но при этом всё равно раздражающе жизнерадостным. – Не прикрыл, получается.
Маврин, не оценив шутки, сердито посмотрел на следователя, но тот будто и не заметил.
- Нужно отменять мероприятия, - вдруг решительно произнёс Маврин. – Не хватало нам ещё, чтоб кого из начальства убили.
- Семён Семёныч, не торопитесь! – остановил его Колобков. – Принимать решение вам, вы теперь главный начальник, но мне кажется, не стоит сейчас пугать людей. Кто бы он ни был, на собрание не сунется – может он и хладнокровный псих, но не безумец. Так мы ещё хоть как-то можем попытаться найти его по горячим следам – он не знает, что тело нашли, а если отменим торжества, как пить дать, заляжет на дно.
- Я чего-то не знаю? – вскинул бровь второй секретарь райкома. – Профессор убит Шпалой, сам Шпала пал жертвой несчастного случая, ваш краснодарский коллега пострадал в дорожно-транспортном происшествии, умысел которого пока не доказан. Так неужели вы думаете, что это всё – дело рук кого-то одного? Или одной… банды?
Колобков не думал. Не вообще, а прямо сейчас.
- Иногда совпадение – это просто совпадение, - пожал плечами он, - но в это раз мне так не кажется.
Следак нахмурился и поскрёб пальцами гладко выбритый подбородок, а его круглым лицом и фамилией, это могло трактоваться, как «поскрёб по сусекам».
- И вы не видели тело Беркова, - добавил он. – Вам бы не понравилось.
Маврин затянулся и тут же закашлялся – крепкий табачок. Наконец, принял решение:
- Ладно, Колобков. Посади в зале пару человек в штатском, пусть башкой вертят, наблюдают. И наряд милиции на всякий случай.
- Восемь человек из РОВД уже в ДК, - пожал плечами Колобков, - в форме. Для обеспечения порядка. Своих людей направлю… да и сам посижу. Хотя тут от оперов всяко больше пользы.
Крепко зажав окурок двумя пальцами, Маврин собирался щелбаном выбросить его в стену дождя, но увидев осуждающий взгляд следака, передумал и, оставив при себе, направился к урне. Обернулся.
- Иван, я надеюсь на тебя. Нам никак нельзя облажаться.
Колобков стоял и улыбался, что в его случае могло означать всё, что угодно. Но вообще, он задумался, а не слишком ли многие решили сегодня на него понадеяться?
***
Майя очень давно не чувствовала себя такой живой. Бесконечный ливень будто наполнял её энергией, проникая в каждую клетку, невидимой материей эфира склеивая с хозяйкой этого молодого прекрасного тела.
Тела, к которому она привыкла, сроднилась, но которое она сегодня покинет, как бы ни было жаль.
Майя, в тунике из простыни, давно уже серой и грязной, шлёпала босыми ногами по мокрому асфальту. На широкой улице не было никого, но ей было плевать – пусть смотрят хоть все вокруг, весь этот никчёмный мир. В левой руке она сжимала монету. Ту самую, которая даровала ей смерть тысячу лет назад, и которая подарила шанс на новую жизнь теперь.
Она уже умирала сегодня в прошлый раз, в тысяча девятьсот пятьдесят восьмом по местному летоисчислению. В первый её заход сюда после ссоры перепуганный и взбешённый Иван приковал её к батарее, а потом попал в аварию на мотоцикле, и провалялся в больнице почти неделю. Она начала есть себя в надежде выжить. Даже отгрызла ногу, пытаясь спастись, но это дрянное тело умерло от потери крови. Тогда все её шансы на спасение заключались в маленьком золотом кругляше, который она засунула под половицу, умирая. И вот много лет спустя никчёмный Ивановский внук подарил ей второй шанс – уж его-то она не упустит. И если ему придется умереть за неё, она не будет сомневаться ни секунды. Заслужил. Они все заслужили сдохнуть.
Но что-то не давало ей сполна насладиться триумфом. Зачем Иван пошёл на эту жертву? Зачем сознательно впустил её в себя, стал марионеткой? Закрыв глаза Майя видела перед собой несущиеся навстречу капли дождя – он гнал на мотоцикле по дороге, безрассудно, рискуя жизнью. Не может смириться с новой ролью? Или что-то другое? У неё не было времени разбираться, не было лишних сил распыляться, пытаясь удержать под контролем каждого, настала пора действовать быстро и решительно. Нужно только, чтоб её маленький план сработал. Но для этого и нужны друзья, ведь так?
Долговязый стоял под навесом автобусной остановки, сколь решительный, столь потерянный и жалкий, как побитая собачонка. Его звали Геннадий. Так себе имечко. При виде Майи его губы сложились в дурацкую улыбку, как у мальчика, лишённого ума, такого, каких в её время убивали в младенчестве.
Майя улыбнулась в ответ, хищно, презрительно. Этот совсем другой, мягкий, податливый, как глина, но физически силён. Он послан ей богами, не иначе.
Геннадий собирался что-то сказать, но она прижала палец к его губам и покачала головой. Он, по-прежнему виновато улыбаясь, начал было поднимать руки, чтоб обнять её, но вовремя остановился. Это правильно, меньше всего на свете ей хотелось, чтоб эти огромные ручищи к ней прикасались.
- Остался один шаг, - произнесла она, глядя ему в глаза.
Он, словно загипнотизированный кролик перед удавом,
