1958 - Нематрос

пора действовать. Он шумно опустил рюмку на стол, как заядлый доминошник костяху, и собрался идти, но наткнулся на милиционера, который незаметно подкрался к нему со спины. Генка вздрогнул.

- Гражданин, собрание началось уже, - неприятным голосом сообщил мусор, похлопав его по плечу.

Пришлось импровизировать.

- Да что-то хреново мне, сержант, - выпучил глаза Генка. – Колбаска, видать, не прокоптилась.

- А может, коньячок в первой половине дня организм не принимает? – хитро прищурился мусор, кивнув на стопку.

- Может и коньячок палёный, - пожал плечами Генка. – А только на воздух надо мне, продышаться немного.

- Сыро на воздухе-то, - не унимался служитель закона.

- А может мне того и хочется, может, душа бури просит? - Генка решительно отстранился. – Да и тошнит сильно. Не хотелось бы наблевать в храме колхозного искусства.

Нужно было отклеиться от прилипчивого мента. Краем глаза Генка видел, что сержант вернулся к напарнику, коренастому старшине с маленькими усиками и носом-картофелиной.

Оказавшись на улице, Генка быстро обогнул колонну и спрыгнул с крыльца. Свернув за угол, почти сразу оказался в нужном месте. Выходов из зала заседаний было два – основной и пожарный. Основной вёл в широкий коридор, а пожарный с противоположной стороны зала – прямо на улицу, и располагался как нельзя выгоднее в текущих условиях непогоды, ведя на тыльную сторону Дворца культуры, по направлению к реке, подальше от и без того редких сейчас любопытных глаз. Вода подступила практически вплотную к ДК, оставив лишь узкую полоску суши вдоль стены, метра в полтора, не больше. Даже чтоб взять заблаговременно заготовленный вчера лом, Генке пришлось шарить руками в воде.

Он ухватил грязный, холодный лом и просунул меж массивных железных ручек. Затем поднатужился и подтащил к дверям два железных ящика, вчера предусмотрительно набитых землёй. Теперь, чтоб выбраться из зала, нужно было иметь много времени и сил, а ни того, ни другого у напуганной толпы не будет.

Генка двинулся обратно, на углу ещё раз обернулся, с удовлетворением осмотрев содеянное, и запрыгнул на крыльцо.

Даже за эти несколько минут на улице он вновь вымок насквозь и теперь оставлял мокрые, грязные следы на паркете, который абсолютно напрасно совсем недавно драила уборщица. Замысли он совершить преступление, его бы мгновенно нашли по следам, пусть не горячим, но очень отчётливым. А ведь именно преступление он и замыслил.

Преодолев холл и равнодушие буфетчицы, Генка вернулся в коридор. Сержанта в зоне видимости не оказалось, а скучающий старшина изучал стенды на стене. Культурные достижения и трудовые обязательства на год, историческая справка и прочие никому не нужные факты. Генка почувствовал вдруг какую-то внутреннюю силу, по всей видимости нервное возбуждение сочлось внутри него с выпитым коньяком, одарив ощущением безграничной свободы и вседозволенности. Будь Генка знаком с трудами Ницше, он бы чувствовал себя сейчас сверхчеловеком, не меньше.

В пять шагов преодолел расстояние до низкорослого мусора и обратился к нему со зловеще-хмурой ухмылкой:

- Где коллегу потеряли?

- С какой целью интересуетесь? – подозрительно прищурился старшина.

- Для общего развития, - пожал плечами Генка и выбросил вперёд огромный кулак. Старшинская картофелина сплющилась, хрустнули хрящи, Генка поймал этот испуганный, ничего не понимающий взгляд, словно у обиженного ребёнка, но для сантиментов времени не было, и он нанёс второй удар другой рукой в ухо. Голова старшины дёрнулась, как у болванчика, и он потерял сознание, безвольным мешком заваливаясь набок.

Генка подхватил тело в погонах за шкирку и удержал, прислонив к стене. Так оставлять его было нельзя, поэтому хладнокровно осмотревшись, он принял решение тащить мента к ближайшей двери в подсобное помещение.

Откуда вдруг прямо на него вышел сержант, отряхивая пыль с форменной рубашки. Их глаза встретились, миг растерянности оказался кратким, и сержант потянулся к свистку. Лучше бы, конечно, к пистолету, тогда у него оставался бы хоть какой-то шанс, ибо свистком победить Генку ещё никому не удавалось. Бросив старшину, он ринулся к сержанту и схватил того за руку, резко дёрнул на себя, как безвольную тряпичную куклу. Порвались связки, плечевой сустав неестественно вывернулся, сержант вскрикнул, но Генка предельно быстро заткнул ему рот и начал душить. Высвободиться у сержанта не получилось бы и с помощью обеих рук, а в текущем положении шансов не было вовсе. Он пытался бороться, царапал целой рукой лицо и кисти Генки в тщетных попытках продлить себе жизнь, хрипел, выпучив глаза, но очень скоро обмяк.

Генка брезгливо оттащил сержанта обратно в подсобку и вернулся за старшиной. Тот успел испачкать своей кровью пол – уборщице явно не понравится такое неряшество. Генка подхватил его на руки и как любящий жених донёс «невесту» до укромного местечка, где бросил сверху на сержанта. В обмен взял все четыре швабры, притулившиеся в углу рядом с выключателем. На его счастье, у другой стены стояла невесть зачем оказавшаяся здесь кочерга, её он тоже прихватил.

Тщательно и кропотливо, как отличник над поделкой в школе, он поработал над запирающей конструкцией – всунул швабры одну за другой меж широких ручек двустворчатой двери. Не лом, конечно, но все разом сломать будет проблематично. Кочерга завершила дело – в принципе могло бы хватить и только её. Однако, нужно было подстраховаться: в дальнем конце коридора стояло пианино. Генка ещё вчера вечером изучил конструкцию инструмента и убедился, что оно на колёсиках, поэтому сейчас спокойно подошёл и навалился плечом – покатилось.

У самых дверей остановился, оставив зазор в полтора метра. Нужно дождаться, когда всё случится, и уже тогда уронить инструмент, ибо стоящее на колёсах оно будет слабой преградой, а завалить сейчас – значило наделать столько шума, что это привлечёт внимание не только находящихся в зале, но и всей станицы. А если вдруг кто-нибудь захочет выйти из зала прямо сейчас? Над этим Генка не задумывался, поэтому чертыхнувшись, аккуратно откатил пианино к стене рядом. Пусть оно смотрелось инородно, но не настолько, чтоб вызвать немедленные подозрения. Потом вытащил кочергу, затем одну за другой швабры и притулил здесь же, к стене.

Сделал пару шагов назад, оценивающе осмотрел, и зарождавшееся было волнение опять отступило. Выглядело терпимо. Появилась мысль вернуться в холл и выпить ещё рюмочку коньяка, заодно проверить, как там буфетчица, и Генка неимоверным усилием воли заставил себя оставаться на месте – всё может произойти теперь в любую секунду.