Знахарь VIII. Финал - Павел Шимуро

class="p1">— В Изумрудном Сердце работают четырнадцать мастеров четвёртого Круга и выше, имеющих лицензию на варку ранга C. У них лаборатории с резонансными камерами, очищенная субстанция и доступ к Кровяным Жилам в подвалах Академии. Из четырнадцати стабильный C без брака выдают девять.

Он помолчал и добавил:

— Ты десятый. И у тебя нет ничего из перечисленного.

Горт за дверью издал тихий горделивый звук, напоминающий сдавленное «ха». Я мысленно поставил ему галочку за варку и минус за конспирацию.

— У меня есть побег, — ответил я. — И кое-какие знания, которые здесь не распространены.

— Знания. — Рен побарабанил пальцами по столу. — Давай поговорим о знаниях. И начнём с того, что ты знаешь о себе.

Он достал из нагрудного кармана сложенный вчетверо лист плотной бумаги, развернул и положил перед собой. Я увидел схему: четыре точки, соединённые линиями в ромб, и пятая точка в центре. Рядом с каждой были пометки мелким убористым почерком.

— Четыре Реликта, — Рен ткнул пальцем в угловые точки. — Первый здесь, в деревне. Второй у Рины на юго-востоке. Третий спит под Храмом Серебряного Истока, триста сорок семь километров на северо-запад. Четвёртый в Сером Узле, двести двенадцать километров на юго-запад.

Его палец переместился в центр ромба.

— А вот это ты. Живой резонансный узел. Пятое Семя.

Воздух в мастерской стал чуть плотнее от осознания того, что кто-то другой произнёс вслух то, что я до сих пор формулировал только для себя. Рен знал слишком многое и мне стало жутко не по себе от этого.

— «Пятое Семя» — это из архивов? — я старался, чтобы мой голос звучал спокойно.

— Из нижнего яруса библиотеки Изумрудного Сердца. Закрытая секция, доступ от шестого Круга или по специальному допуску. — Рен аккуратно сложил схему обратно и убрал в карман. — Теоретическая работа, написанная около семисот лет назад. Автор неизвестен, текст повреждён. Основная гипотеза: если четыре Реликта активны одновременно, в геометрическом центре их сети возникает точка конвергенции. Живой организм, находящийся в этой точке с достаточной совместимостью, становится проводником. Связующим звеном.

— И ты решил проверить гипотезу лично?

— Я решил проверить аномалию на периферии восточной зоны, которая ломала три резонансных датчика подряд. — Рен откинулся на спинку стула. — А нашёл подростка с серебряной сетью на руках до плеч и грудины, который варит эликсиры ранга C и разговаривает с подземными камнями.

Я отпил из своего стакана. Эликсир прокатился по горлу тёплой волной, и золотистые строки мелькнули на периферии зрения. Система зафиксировала входящую субстанцию и привычно разложила её на компоненты. Я смахнул уведомление.

— Ты не солдат, — произнёс я.

Рен чуть приподнял бровь.

— Ты исследователь. Учёный в погонах. Тебе интересен я не как угроза, а как объект изучения.

Он не стал отрицать, вместо этого расстегнул верхнюю пуговицу жилета и ослабил воротник рубахи — жест неожиданно человеческий для культиватора пятого Круга с резонансными стражами и мандатом столицы.

— Мне сорок семь лет, — начал Рен. — Двадцать из них я провёл в Отделе Аномалий при канцелярии Древесного Мудреца. Не в боевом крыле, не в разведке — в исследовательском. Мы каталогизируем отклонения в поведении Жил, изучаем мутации фауны, документируем резонансные явления. Работа тихая, кропотливая и абсолютно никому не интересная до тех пор, пока аномалия не начинает убивать людей.

Он поднял голову и посмотрел мне в глаза.

— Тогда о нас вспоминают. Присылают приказ с красной печатью: разобраться, доложить, ликвидировать — в этом порядке, причём третий пункт обычно исполняется до первого.

— И что в моём случае?

— В твоём случае, — Рен побарабанил пальцами по столу, — приказ гласит: «Инспекция аномальной зоны, классификация угрозы, рекомендации по нейтрализации». Стандартная формулировка. Под «нейтрализацией» канцелярия может понимать что угодно, от каменного экрана до зачистки территории.

Горт за дверью перестал дышать. Я услышал это отчётливо.

— Но в отчёте, — продолжил Рен, — который я отправлю через двадцать дней, будет написано следующее: «Аномалия классифицирована как естественная конвергенция Жил категории A. Зона стабильна. Рекомендация: долгосрочный мониторинг. Статус: исследовательский полигон».

Я молчал. Ждал продолжения.

— Полигон категории A подразумевает запрет на вмешательство без личной санкции Мудреца. Это значит, что сюда не придёт никто, кроме меня, в течение ближайших двух лет.

— А через два года?

— Через два года я подам повторный отчёт с аналогичным заключением. Или не подам, если обстоятельства изменятся. — Рен склонил голову набок. — Это моя часть сделки. Теперь твоя.

— Говори.

— Доступ к данным. Все показатели побега, динамика фона, протоколы варки, измерения совместимости. Еженедельные отчёты в формате, который я оставлю. И раз в два месяца партия эликсиров. Пробуждение Жил ранга C, шесть единиц. Плюс два флакона Резонансного Щита.

Шесть единиц Пробуждения в месяц стоят в Каменном Узле около пятидесяти Сгустков. Резонансный Щит вообще невозможно купить, потому что его никто не делает. Рен прекрасно понимает, что просит, и точно знает цену.

— Информация, — ответил я. — Мне нужна информация, которую ты носишь в голове. О мире, о столицах и о том, что происходит за пределами этого леса.

Рен прищурился.

— Что именно?

— Всё. Начни с Программы Пробуждения Древесного Мудреца.

На лице Рена не дрогнул ни один мускул, но его пальцы, лежавшие на краю стола, на мгновение сжались, отчего побелели костяшки.

— Откуда тебе известно это название?

— Маяк, который ты оставил при первом визите. Резонансный стимулятор, тянущий Жилу наверх. Ты ведь не импровизировал — ты выполнял протокол.

Рен молчал секунд десять, потом медленно кивнул.

— Программе тридцать лет. Инициатор — Древесный Мудрец лично. Официальная цель: картографирование подземных Жил на периферии через сеть резонансных маяков. Неофициальная цель: стимуляция слабых Жил для расширения зоны культивации. — Он помолчал. — Побочный эффект: разрыв нестабильных каналов. Заражённая субстанция выходит на поверхность. Кровяной Мор.

— Двенадцать деревень.

Рен поднял взгляд.

— Кто тебе об этом рассказал?

— Рина.

— Рина жива. — Это прозвучало не как вопрос, а как констатация, за которой пряталось удивление. — Мы считали её погибшей при обрушении Южного Ствола двадцать три года назад.

— Она провела эти двадцать три года под землёй рядом со стабильным Реликтом.

Рен откинулся на стуле и прикрыл глаза. Его лицо на мгновение утратило собранность, и я увидел усталость — настоящую, не отредактированную для инспекторского визита. Морщины у глаз стали глубже, и уголки губ опустились.

— Двенадцать деревень, — повторил он тихо. — Официальная причина потерь во всех случаях: «естественный циклический Мор». Комиссия по расследованию не создавалась. Данные засекречены на уровне канцелярии.

— А ты?

— А я писал отчёты. Фиксировал корреляцию между установкой маяков и вспышками Мора. Подавал рапорты. Трижды. — Он открыл глаза. — Знаешь, что происходит с рапортами младшего исследователя, которые противоречат программе