Рождество для поцелуев - Пайпер Рейн

думала, что дело в моей неопытности, но теперь, шесть лет спустя, я знаю, что это не так.

Пирс был просто исключительным поцелуем. Я никогда не чувствовала себя такой желанной, как в те выходные с ним. Никогда не чувствовала такой надежды на то, что может принести будущее.

Его пальцы сжали мои, и он прижался ко мне своим напряженным членом. Осознание того, что он так возбужден из-за меня, было афродизиаком, к которому я не была готова. Это подстегнуло мой собственный голод по нему.

Он оторвал губы от моих, не отпуская моих рук, и провел ими по линии моей челюсти.

— Боже, я хочу не торопиться с тобой, но не уверен, что у меня хватит терпения.

Я понимала его чувства. Я не хотела, чтобы это заканчивалось. Я хотела насладиться этим, нами, первым разом, когда я почувствую его пальцы на себе, внутри себя, его губы на своем теле, его член внутри меня. Но я также хотела опуститься на колени, расстегнуть его брюки и довести его до такого жара, что он потеряет всякий контроль.

Он слегка прикусил мою шею, и мои глаза закрылись, позволяя ему вывести меня из моих мыслей и просто чувствовать его. Он был идеален во всем.

В конце концов, его руки высвободились из моих, и его пальцы скользнули вниз по моим рукам, обхватив мою талию и притянув меня к себе.

— Спальня, хорошо? — прошептал он.

Все, что я могла сделать — это кивнуть. Его рот не прекращал исследовать мою шею, пока он поворачивал меня и вел задом наперед по коридору. Я позволила ему вести меня вслепую, доверяя этому мужчине, с которым только что познакомилась. Как будто не в силах остановиться, он замер на полпути, и снова моя спина оказалась у стены, а его руки на подоле моей футболки.

— Скажи, если не готова, — сказал он. Он делал это всю ночь. Спрашивал и переспрашивал, хочу ли я этого.

— Я готова. Я хочу этого. — я попыталась говорить четко, и он поднял мою футболку.

Как только она оказалась снята, он бросил ее куда-то и отступил назад, его глаза впивались в меня, одетую только в бюстгальтер.

— Как, черт возьми, я умудрился уговорить тебя пойти со мной домой?

Он взял меня за руку и проводил до своей спальни. Он усадил меня на край кровати, и мы оба скинули обувь. Я потянулась назад, чтобы расстегнуть бюстгальтер, думая, что сейчас мы разденемся и займемся сексом, но он удивил меня, шагнув вперед, протянув руку и положив свою ладонь поверх моей.

— Можно?

Я убрала руки от его и опустила их вдоль тела.

— Я всю ночь не думал ни о чем, кроме того, каково это — раздеть тебя.

Одной рукой он расстегнул мой бюстгальтер, и он ослаб на моей груди. Его руки поднялись к моим плечам и опустили бретельки, пока его глаза следили за их путем, в конце концов обнажив мою грудь перед ним.

— Так же идеально, как я и представлял.

Боже, кто этот парень? Я завидовала его выбору слов, тому, как он заставлял меня чувствовать себя такой красивой, никогда на самом деле не произнося этого слова.

Я думала, он потянется к моей груди, но он сократил дистанцию, его рука обхватила мою щеку, а губы снова нашли мои. Он подталкивал меня, пока я не упала на его матрас, но он последовал за мной, его восхитительная тяжесть вдавливая меня в мягкость.

Дальше все было смутно: снятая одежда, руки, исследующие, касающиеся и ласкающие. Его сладкие слова о том, как сильно он хотел всю ночь оказаться именно там, где мы были. Что в тот момент, когда он увидел меня в баре, он захотел узнать, какова я на вкус.

Он достал презерватив из тумбочки и устроился между моих бедер. Не сводя с меня глаз и положив руку на мое бедро, он вошел в меня. Ничто никогда не ощущалось так хорошо. Я вращала бедрами, привыкая к его размеру.

— Боже, Пирс, — сказала я.

Я резко просыпаюсь и вырываюсь из своего воспоминания от чего-то и, оглядываясь, обнаруживаю Пирса, усмехающегося надо мной.

— О чем, скажи мне, ты грезила?

Мое лицо пылает. Он не может этого знать.

— На самом деле, это был кошмар. Судя по всему, я все еще в нем.

Он смеется.

— Я не знал, что ты стонешь, когда тебе страшно. Мне весьма нравится слышать мое имя и «Боже» в одном предложении.

— Это не то, что ты думаешь, — огрызаюсь я, хотя чего бы я ни отдала, чтобы снова вернуться в воспоминание о нем внутри меня.

— Как скажешь.

Я смотрю напротив и вижу, что Уэйнрайты спят, и жалею, что сама все еще сплю. Боже, помоги мне, вызволи меня из этого самолета.

ГЛАВА 9

ПИРС

Когда мы приземляемся, я смотрю на пакет со Skittles, заткнутый в карман кресла перед ней. Она так к нему и не притронулась. В груди поселяется тяжесть.

Единственное, что поддерживает мое настроение сейчас, это то, что она либо вспоминала наше время вместе, либо видела обо мне сон, потому что те два слова «Боже, Пирс» были произнесены ее хриплым, возбужденным голосом. Этот момент повторяется у меня в голове, как слова любимой песни.

Я разрешаю ей пройти по проходу первой, после того как Кензи и Эндрю выходят с широко раскрытыми глазами Нолана. Они ждут свой прогулочный колясочник, пока Бринн и я продолжаем в терминал, чтобы подождать.

— Ты рада видеть свою семью? — спрашиваю я.

— Да. А твоя семья где в этом году на Рождество? — спрашивает она. — Они что, не будут скучать по тебе?

— Эндрю моя семья, — отвечаю я. Короткий, простой ответ, который, надеюсь, не вызовет лишних вопросов.

Она поворачивается ко мне, и я узнаю решимость в ее глазах с тех времен, когда она была на моих занятиях. Она задаст мне трудный вопрос. Не думаю, что Эндрю рассказал ей о моем прошлом, но я чувствую себя неподготовленным.

— Наконец-то, пошли. — Кензи проходит мимо нас, а Эндрю катит коляску.

Слава Богу.

Мы идем за ними, спускаемся, чтобы получить наш багаж, затем арендованную машину. К тому времени, как мы выезжаем на дорогу, Бринн сидит с одной стороны автокресла Нолана, а я с другой. Не совсем то, на что я надеялся.

— Я могу повести, — говорю я Эндрю. — Так вы двое сможете сидеть сзади с малышом.

— Ты