Война и общество - Синиша Малешевич

реальное значение именно потому, что они относятся к реальной возможности физического убийства. Война вытекает из вражды. Война – это экзистенциальное неприятие врага» (Schmitt, 1996: 33). Следовательно, поскольку силовая политика и конфликты являются краеугольными камнями социальной жизни, невозможно устранить различие между другом и врагом, не уничтожив саму политическую жизнь.

Несмотря на очевидные различия во взглядах трех представленных выше мыслителей, их объединяют два основных положения: принудительная власть рассматривается как центральный элемент социальной и политической жизни, а государство воспринимается как всемогущая и независимая политическая сила, созданная и поддерживаемая с помощью принуждения.

Австро-американская парадигма групповых конфликтов

В то время как воинствующий этатизм имел ярко выраженный структурный и макроисторический характер, большинство других «воинствующих» школ мысли придерживались гораздо более агентно-ориентированных подходов. Хотя, как будет показано далее, в «воинствующей» традиции классической социальной мысли существует значительное разнообразие; логика, лежащая в основе их общей аргументации, в целом схожа: социальная жизнь в основном характеризуется наличием конфликтов между различными группами. В их анализе насилие и война играют важную роль либо как основные средства коллективной борьбы, либо как социальные механизмы, используемые для приобретения или сохранения власти.

Хотя Людвиг Гумплович, Густав Ратценхофер и Лестер Уорд упоминаются (что происходит довольно редко) лишь как маргинальные представители континентального и американского социал-дарвинизма, их концепции и теории имеют мало общего с дарвинизмом, если вообще имеют. На самом деле позитивистский социологизм Гумпловича во многом является эпистемологическим предшественником мысли Дюркгейма, поскольку он был первым социологом, утверждавшим, что социальные факты – sui generis и что социальная жизнь не может быть сведена к биологическим или психологическим реалиям. Гумплович критически относился к приписыванию социальным процессам биологических и органицистских представлений, утверждая, что общество – это не более чем совокупность коллективов: «реальными элементами социального процесса являются не отдельные индивиды, а группы» (Gumplowicz, 2007 [1883]: 39). Согласно его теории, группы определяют мысли и поведение индивидов и как таковые склонны к бесконечным конфликтам. В своей самой важной работе Der Rassenkampf («Расовая борьба», 1883)[17] он утверждает, что группы являются ключевыми генераторами социального действия и их участники удерживаются вместе благодаря интенсивному чувству межколлективной солидарности, основанному на культурном сходстве и совместных действиях; этот процесс Гумплович называет сингенизмом. Будучи мощным источником коллективной сплоченности, развивавшейся в течение длительного исторического периода, сингенизм способствует развитию этноцентрических чувств, тем самым натравливая группы друг на друга. Согласно его циклическому взгляду на историю, столкновения групп – это основа социальных изменений: социальная жизнь по своей сути является насильственной, поскольку одна группа побеждает другую. Сингенетическое разделение способствовало формированию орд, кланов и племен, которые периодически совершали набеги и вели войны.

В этих жестоких групповых набегах и грабежах Гумплович прослеживает происхождение семьи, частной собственности и права, в соответствии с которыми воины-победители захватывали женщин, товары и пленников, пытаясь истребить проигравшую группу. Более того, происхождение государства как централизованной, территориальной организации также связано с войной. Согласно Гумпловичу (Gumplowicz, 1899), государство возникает в результате насильственного процесса, в ходе которого одна группа подчиняет себе другую и тем самым узаконивает рабство и прямую эксплуатацию завоеванной группы. По мере усиления этого процесса мелкие группы объединяются в более крупную и организованную структуру, опирающуюся на высоко стратифицированное разделение труда. Идеологически этот процесс усиливается появлением правовой системы, созданной исключительно для укрепления привилегированного положения группы победителей. Согласно Гумпловичу, это явление имеет универсальный характер и в более сложной форме воспроизводится в современности, когда государства ведут войны с целью завоеваний и установления своего господства. Развитие человеческой цивилизации связано с войной, поскольку культура, искусство и наука возникают благодаря успешным завоеваниям: победы в войнах создают аристократический паразитический праздный класс, который превращает побежденных воинов в работников. Гумплович утверждает, что, несмотря на кажущуюся сложность современных обществ и государств, групповая борьба на протяжении всей истории происходила по одним и тем же принципам и по сей день сохраняет свою интенсивность.

Густав Ратценхофер, габсбургский генерал, военный историк, социолог и близкий соратник Гумпловича, шагнул еще дальше в развитии теории групповых конфликтов. Ратценхофер также рассматривает человеческую жизнь через призму интенсивного социального конфликта и подчеркивает важную роль насильственных завоеваний в формировании государства. По его мнению, истоки социальной жизни следует искать в гоббсианской логике «абсолютной враждебности». Подобно Гумпловичу, он фокусируется на коллективных действиях, а не на структуре, поскольку понимает социологию как «науку о взаимоотношениях между людьми» (Ratzenhofer, 1904: 177). Он также разделяет позитивистскую эпистемологию своего наставника, утверждая, что центральной задачей социологии является открытие универсальных законов, управляющих социальной жизнью. Однако его общее представление о развитии человечества носит гораздо более эволюционный, телеологический и оптимистический характер, чем у Гумпловича. Не будучи социал-дарвинистом в строгом смысле этого термина, он тем не менее принял стандартную эволюционную схему своего времени, чтобы объяснить постепенное развитие обществ, переходящих от примитивных к продвинутым стадиям. В этом контексте он утверждает, что каждая стадия развития характеризуется внутренними и внешними конфликтами и что социальный прогресс и коллективное насилие тесно связаны: «Войны являются следствием социального развития» (Ratzenhofer, 1904: 186). По его мнению, на смену государству-завоевателю (Erobererstaat), доминировавшему ранее в истории человеческих обществ, неизбежно должно прийти государство культуры (Kulturestaat).

Однако в отличие от Гумпловича, который считал реальные группы доминирующими инициаторами социальных действий, Ратценхофер определяет коллективные «интересы» как ключевые генераторы социальных конфликтов. Согласно его теории, социальный мир – это, по сути, поле битвы конкурирующих групповых интересов. Эти интересы являются активными социальными силами, которые направляют коллективные действия, и поскольку их как таковые трудно обнаружить, это требует аналитического абстрагирования от реальной жизни (Bentley, 1926: 252–3). Ратценхофер выделяет множество групповых интересов, действующих на разных уровнях абстракции: от «общих интересов», «национальных интересов», «классовых интересов» и «интересов родства» до «ранговых», «материальных» или «религиозных интересов» (Ratzenhofer, 1881; Small, 1905: 252). Ключевым здесь является то, что в связи с многочисленностью и разнообразием интересов индивиды и группы неизбежно являются динамичными субъектами, которые могут конкурировать и конфликтовать по различным интересующим их поводам; таким образом, не существует необходимости в совпадении общих и специфических интересов внутри группы. Но, поскольку социальная жизнь направляется несовместимыми интересами, она по-прежнему связана с конфликтами и насилием.

Лестер Уорд, который находился под сильным влиянием теорий Гумпловича и Ратценхофера, занимался вместе с Албионом Смоллом распространением их идей в США. В гераклитовской манере Уорд (Ward, 1913, 1914) утверждал, что конфликт является источником любого созидания – физического, биологического и социального. Он разработал концепцию синергии, которая понималась им как космический принцип, «начинающийся со столкновения, конфликта, антагонизма и оппозиции, но поскольку движение не может