Нахал под ёлкой - Татьяна Тэя

Я потерялась! – кричу, но меня, похоже, никто не слышит.

Не сдаюсь, снова кричу и бегу… бегу уже в панике, потому что перспектива застрять где-то во льдах одной и превратиться в грустный скелет, тоскливо прислонённый к стене пещеры, мне совсем не нравится.

– Ай! Ау! Кто-нибудь! Кто-ни-будь…

С этими словами я налетаю на чьё-то твёрдое и тёплое тело. Всхлип застревает на полпути, я вцепляюсь пальцами в одежду и кричу:

– Илья!

Так радостно от его вида мне ещё ни разу не было.

– Хорошо, что нашёл, – вздыхает он, а потом поворачивает голову и смотрит куда-то через плечо. – И плохо, что не помню, как отсюда выйти.

Глава 11

– Как не помнишь? Как? – в сердцах кричу я. – А ну вспоминай быстро.

Практически трясу нахала за грудки.

– Да я бы рад, – нахал смеётся, – да никак!

Отпрянув, моргаю, не веря собственным ушам.

– Ты… ты шутишь? Прикалываешься?

– Нет.

– Это месть какая-то извращённая?

– За что мне тебе мстить?

– За всё хорошее.

– Ты мне ничего плохого не сделала. Ну иногда нудишь до зубной боли, да глупости болтаешь, но это я потерпеть могу.

Этому товарищу весело, а я в панике вообще-то!

– Глу… глупости? Нудишь? – возмущаюсь. – Так вот ты кем меня считаешь? Занудой!

– Тихо, – примеряющего говорит он. – Давай послушаем, может, поймём, куда двигаться? Я же тебя по голосу нашёл.

Ещё бы – я так вопила, а он, видимо, рядом был, вот и нашёл.

Мы замираем на какое-то время.

Но, могу сказать, чем больше вслушиваешься в тишину, тем оглушительнее она становится.

– Ушли по ходу, – вздыхает Илья. – Экскурсия закончилась.

– Ты что, не паникуешь? – спрашиваю с бездной удивления.

У меня-то уже зуб на зуб не попадает: и от страха, и от холода.

– Пока что нет. Поверь, ты заметишь, если я начну паниковать. Да и смысл в панике? Думать надо.

– О чём?

– Что у экскурсовода хватит мозгов посчитать народ при посадке в автобус и не досчитаться двоих туристов.

Он указывает на себя, потом на меня.

– Ой! – вздрагиваю. – Ты слышишь?

Гулкий шёпот носится по пещерам.

Илья хмурится, наклоняет голову к плечу, затем произносит:

– Эй… – и громче: – Мы тут!

Опять гулкое эхо летает под сводами, которые тут примерно уровня потолков в стандартной квартире. Илья как-то странно смотрит на меня, поджимает губы, будто извиняется, что не оправдал надежд.

– Нет, это наши голоса такой эффект создают. Прости, Марина, но правда такова.

– И что же нам делать?

В свете фонариков мы разглядываем друг друга. Интересно, они скоро погаснут? Насколько хватит заряда батареек?

– Ждать.

– А искать выход?

– И зайти ещё дальше? Ну давай попробуем.

Он, было, дёргается с места, но я хватаю Илью за рукав. Только металлические кошки успевают клацнуть о лёд.

– Нет. Ты прав. Давай ждать.

– Боже… где бы записать? Я прав…

Обижено пыхтя, отворачиваюсь, но Илья примирительно подталкивает меня локтем и предлагает чай и бутерброды.

– Не сердись. Если бы мог, я бы нас вывел, но я этих пещер не знаю. Боюсь, сделаю ещё хуже.

Мне страшно представить, чтобы сейчас было со мной, очутись я одна в этом холодном лабиринте. Я везунчик, что Илья рядом. Он всё-таки парень с головой. По крайней мере, надеюсь на это.

– Ты зачем за мной пошёл? – спрашиваю с любопытством.

– Ты куда-то пропала. Вот и пошёл.

– Следил значит?

Илья морщит лоб и нос, выгибает бровь.

– Приглядывал, – чуть перефразирует.

Вскоре в моей руке оказывается крышка от термоса, наполненная горячим ароматным чаем и бутерброд с колбасой.

– Ты же не вегетарианка? – уточняет поспешно.

– Ни в коем случае, – впиваюсь зубами в ветчину. – Но не осуждаю. Только соевое мясо не для меня. Люблю балык, шашлык и прочие премудрости.

Мои слова несколько разряжают атмосферу. Мы начинаем смеяться, и эхо от смеха теперь звучит несколько пугающе.

Мы пьём чай, доедаем бутерброды и болтаем о разном. Илья внезапно оказывается вполне сносным собеседником, даже более чем. Я слегка замираю, когда он внезапно выдаёт.

– Это показатель, применяющийся в бенчмаркинговом инвестиционном анализе, но почему-то ни один из отделов не захотел его включать в свои кипиай.

После этих слов на меня нападает нескончаемый приступ хохота.

– Я что-то смешное сказал? – внезапно обиженным тоном интересуется Илья.

– Блин, откуда ты это знаешь?

– Это моя работа.

– Серьёзно?

– Слышу скепсис в твоём голосе. Интересно, а что ты про меня думала?

– Ну, – медлю, – уж точно не то, что ты способен оперировать такими понятиями….

Теперь Илья громко смеётся, и эхо его смеха разлетается вокруг нас, отражаясь от стен.

– Интересное я на тебя впечатление произвёл.

– Мне кажется, ты не особо старался его производить.

– Возможно. Я, Марина, живу, как живу. Кто хочет со мной общаться, вэлкам, кто не хочет, не судьба. Но так не всегда было.

– Что же изменилось?

Илья задумывается, затем пожимает плечами. Ткань его куртки при этом шуршит.

– Я. Я изменился.

– Хм?

Молча жду пояснений.

– Бросил работу в найме, которая приносила мне уйму денег и… забирала всё свободное время. И превратил хобби в профессию. Без потерь, конечно, не обошлось.

Интересно, про какие это он потери? Звучит так, будто про человеческие. Воображение тут же рисует мне нечто неимоверно грустное, чуть ли не летальное.

– Погоди-погоди, все живы, – быстро вставляет Илья, правильно расценив ход моих мыслей. – Но мою жизнь покинули те, для кого статус важнее… меня.

– А… – бросаю коротко.

Вероятно, он про девушку.

– А я вот повышение получила… – зачем-то сообщаю.

– И кем ты будешь, Марина?

– Руководителем отдела заботы о клиентах.

– Да… – усмехается Илья. – Нынче должности одна смешнее другой. Кстати, ты в курсе, что при первом кризисе они же, эти странные должности, попадают под сокращение?

– Ну, я хороший специалист, – говорю с гордостью, – могут сократить должность, а не меня. Предложат что-нибудь