Нахал под ёлкой - Татьяна Тэя

смеюсь. – Это слишком личный процесс. Пока не готова делить с тобой одну душевую кабинку.

Поднимаю телефон с тумбочки, на экране время – начало двенадцатого.

– Надо же… ещё Новый год не наступил.

– Поверь, ты услышишь крики отмечающих, когда он наступит. И, возможно, будет фейерверк.

– Там буран, как бы… – указываю пальцем в окно. – Какой фейерверк?

– И кого это останавливало? Народ хочет веселья, народ его получит.

– А ты?

– А мне и здесь хорошо, – заявляет, а потом добавляет шёпотом, от которого у меня приятная дрожь по всему телу: – с тобой.

Пихаю сотовый в карман халата и, прикусив губу, киваю на дверь ванной.

– Иди первый, я пока с платья пыль стряхну. Может, захочу спуститься вниз.

– Ну вот… а я думал, мы с тобой встретим Новый год в постели.

– Может быть… я ещё подумаю, – пожимаю плечами, решая, что, в общем-то, это и не плохая идея.

Пока Илья льёт воду в душе, вынимаю чёрное платье, расшитое паетками. Оно короткое и игривое, с опушкой по вороту. Немного пошло выглядит, но для празднования Нового года самое то.

Телефон в кармане оживает, кидаю платье на кровать и достаю трубку, нечаянно отвечая на звонок.

– Чёрт! – шепчу, видя имя абонента.

Грёбанный изменщик-Женя. Можно было бы сбросить звонок, но подношу трубку к уху.

– С Новым годом, счастья, любви, отсутствия венерических заболеваний и прощай, – выпаливаю вместо приветствия и хочу уже скинуть звонок, но следующие слова Жени меня останавливают.

– Что за мужик на твой телефон отвечает? Смотрю не скучаешь, Марин-ноч-чка! Теперь я хрен от тебя съеду, д-девочка моя…

Женя вдрызг пьяный, запинается и ему точно не весело. На заднем фоне музыка и чей-то визг. Женя явно в компании.

– Какой мужик? Ты о чём вообще?

– Что там? Нашла кого-то? Ну и как он? Лучше?

Он, что, телепат? У меня скрытая камера в чемодане? Жучок в сотовом?

– Прости, что значит «мужик на твой телефон отвечает»? – переспрашиваю, вспоминая его первые слова.

И как только задаю этот вопрос, понимаю, что, кажется, уже знаю ответ.

– Ну так… я звонил… пару дней назад… он снял трубку… мы поговорили… он сказал, чтоб больше не звонил. Ну не сволочь ли, а? – икает снова. – А я буду звонить… буду… потому что ты моя невеста!

Женя продолжает нести пьяный бред, но я даю отбой, перед этим бросив короткое:

– Протрезвей.

Опускаюсь на кровать в шоке. Прижимаю руки к груди. А внутри так больно, что просто караул кричи.

Кажется, что меня обманули. Очень жёстко, очень изворотливо и очень цинично. И дело даже не в том, что Илья взял и ответил на чужой телефон, а в том, что воспользовался ситуацией, прекрасно понимая, в каком я состоянии.

Могу лишь представить, что ему наговорил Женя, но Илья не дурак, сделал правильные выводы и понял, почему я одна рванула в Новый год на какой-то курорт, хоть и пятизвёздочный. Ну а дальше… Дальше просто дело техники.

Очень умелой техники, надо признать.

Когда Илья выходит из ванной, я стою около ёлки, смотрю на мигающие огоньки и собственное отражение в зеркальном шаре, припудренном искусственной снежной крошкой.

– Значит, всё-таки идём ко всем праздновать? – весело интересуется.

А мне вот совсем невесело.

Я надела платье и даже слегка подкрасила ресницы и губы, чтобы уж совсем не выглядеть бледной тенью. Которой себя сейчас ощущаю.

Сердце почему-то начинает колотиться сильно-сильно, хотя я прошла уже все стадии: и торг, и отрицание в том числе.

– Сейчас оденусь, – добавляет Илья.

– Не надо, – перебиваю. – Я одна пойду.

– Одна? Я такую красотку одну не отпущу. Даже не рассчитывай. Да и зачем тебе одной идти куда-то?

Игнорирую его ласковый игривый голос. Сейчас он во мне вызывает лишь отторжение. Я даже смотреть в его сторону не могу.

– И ты подумал, что я лёгкая добыча? – произношу вместо ответа.

Илья, чувствую, замирает, аккуратно спрашивает:

– Марин, ты о чём?

– Подумал, ей жених изменил, она не в себе. Надо брать, да? Сейчас отличный момент, чтобы воспользоваться…

– В жизни никем не пользовался.

А он уже и не отрицает, вот так вот…

Титаническим усилием заставляю себя развернуться к Илье. Он стоит в одном полотенце, низко сидящим на бёдрах. Идеальный пресс, идеальные бицепсы, лицо у нахала тоже идеальное. Без какого-либо разочарования или вины. Такие, как Илья, не чувствуют себя виноватыми, только правыми. Берут от жизни всё. И людей они тоже используют.

И таких раздавленных отношением бывших козлов девушек, как я.

– Ты зачем мой телефон брал?

– Нечаянно вышло.

– А отвечал зачем?

– Он вопил, я спать хотел, да и вообще… я перепутал, Марин. У тебя стандартная мелодия играла, у меня такая же на тех, кто не в списке контактов. Я вообще подумал, что это мой надрывается.

– Ну а когда понял, что не твой… зачем разговаривать-то продолжил?

– Так твой бывший сразу с оскорблениями и обвинениями накинулся, должен же я был сказать, чтоб он не лез уже не в своё дело.

Тихонько смеюсь.

– Как… – верное слово не сразу находится, – благородно. И совсем без надобности.

Илья делает глубокий вдох, полный безысходности и отчаяния человека, которого застукали с поличным.

– Ты плакала в ванной. И я подумал, что из-за него.

– Ах… так ты меня пожалел, значит. Не стоило, – резко взмахиваю рукой. – Не просила я меня жалеть. Тем более таким, – киваю на кровать, – способом. Решил мне настроение поднять? Сексом? Тоже типа ради меня, а не ради себя… Ну что ж, вернёшься домой, будет что друзьям рассказать.

– Марина, ты сейчас несёшь бред. Остановись. Секс был, потому что ты красивая девушка и я тебя хочу.

– Ну, – вздыхаю, – одно другого не отменяет.

Подхожу к прикроватному столику и беру чёрный клатч.

– Ладно, я пошла, а ты оставайся.

– Куда ты пошла?

– Ве-се-лить-ся! – подчёркиваю каждый слог.

Когда пытаюсь двинуться к двери, дорогу перегораживает Илья. Отскакиваю от его вытянутых рук.

– Дай пройти.

– Марина, останься. И мы всё проясним.

– А мне уже всё ясно.

Он всё-таки хватает меня за руку, но я выкручиваюсь.

– Пожалуйста, отстань. Мне не интересно.