Искатель, 2008 № 12 - Журнал «Искатель»

— Неважно, — решительно оборвал своего пациента психиатр. — Я объясню вам свою концепцию в двух словах. Я считаю, что в патологическом формировании личности основную роль играют один-два, максимум три ключевых момента. Это, можно сказать, поворотные пункты при формировании личности. Причем, подчеркиваю — при ее патологическом формировании. Знаете поговорку: посеешь поступок — пожнешь привычку, посеешь привычку — пожнешь характер, посеешь характер — пожнешь судьбу?

— Знаю, конечно.

— Ее все знают, но никто не использует на практике. Я первый сделал это. Изучив протоколы психоанализа сотен людей с психологическими проблемами, я пришел к выводу, что если изменить в их прошлом, как правило в детстве, этот самый ключевой момент, то все формирование характера пойдет по другому, непатологическому, пути, а вместе с характером изменится и сама судьба человека.

— Но как же можно изменить то, что произошло много лет назад?

Врач снисходительно усмехнулся. Этот самый вопрос ему уже задавали сотни раз все, кому он объяснял свой метод, от дилетантов до признанных светил психиатрии. А ведь ответ всегда лежал на поверхности. Просто нужен был кто-то с его, Ричарда Митчела, умом и интуицией, чтобы этот ответ увидеть.

— Скажите, мистер Френсис, — спросил он, плавно поводя бокалом и заставляя тающие кубики льда кружиться вдоль его стенки, — вы согласны, что все беды в вашей жизни происходят от вашего характера?

— Я поэтому и пришел к вам.

— Отлично. Значит, согласны. А где он находится?

— Кто?

— Ну, этот ваш характер?

— Н-не знаю. Где-то в мозгу, наверное.

— А где находятся ваши детские воспоминания?

— Тоже, наверное, в мозгу.

— Вот и ответ на ваш вопрос. Никто не знает, где именно записаны в мозгу наши воспоминания, где записано, волевой вы человек или тряпка, альтруист или человеконенавистник, весельчак или мизантроп. Мозг одного абсолютно ничем не отличается в анатомическом отношении от мозга другого, а значит, теоретически допустимо превратить один тип характера в другой без какого-либо медикаментозного или, упаси бог, хирургического вмешательства. Нужно просто знать, как это сделать.

— И вы знаете, как?

— Представьте себе, знаю. Более того, я уже делал это, делал неоднократно и в большинстве случаев успешно.

— Значит, у вас были и неудачи?

— Да, были. Но чем вы рискуете в этом случае? Только тем, что после применения моего метода встанете с этой вот кушетки тем же самым человеком. В этом случае я не возьму с вас ни цента, так что вы ничего не потеряете. Ну что, подходят вам такие условия?

— Мне терять нечего.

— Отлично. Тогда я расскажу вам, что мы будем делать.

— Мы?

— Конечно. Мы с вами будем работать на равных. Вы, наверное, даже больше. Одному мне ничего не сделать. Выпейте вот это и ложитесь на кушетку.

Уильям Френсис, морщась, проглотил горькую бесцветную жидкость, обжегшую язык.

— Что это за гадость?

— Специальная наркотическая смесь. Это облегчит вам вхождение в гипнотический транс. Пока наркотик всасывается, я расскажу вам, что вы должны делать.

Уильям Френсис снял пиджак, аккуратно уложил его на кресло и лег на кушетку. Доктор Митчел подкатил одно из кресел вплотную к кушетке и уселся в него. Отодвинув панель в стене, за которой оказался экран монитора, он вытянул оттуда разноцветные провода с присосками и ловко закрепил электроды на руках, ногах и висках пациента.

— Вы должны вспомнить самые неприятные, потрясшие вас случаи из вашего детства, а я на экране монитора буду видеть вашу истинную реакцию на них. Когда она достигнет пика, это и будет ключевой момент в формировании патологических черт вашего характера.

— И что будет тогда?

— Тогда вам нужно будет пережить этот момент еще раз, но уже по-другому. Я помогу вам в этом.

— Каким образом?

— Как бы подтолкнув вас снаружи. Вы будете находиться в своем детстве, но я смогу извне укрепить вашу решимость каким-то условным раздражителем. Для этого можно использовать какой-то звук, резкий запах, но лучше всего, если это будет кодовое слово, пароль, которое вы выберете сами.

— Какое слово? — с трудом выговорил непослушными губами Уильям Френсис. Наркотик начал уже действовать, и мысли путались.

— Слово, связанное для вас с чем-то героическим. Слово, которое поможет вам в ключевой момент совершить решительный поступок.

Мистер Френсис попытался собрать вместе разбегающиеся мысли. Наконец слабая улыбка тронула его губы.

— В детстве я восхищался Джоном Уэйном. Он лихо скакал на коне, без промаха стрелял из своего «кольта», был невозмутим и абсолютно бесстрашен. В одном из фильмов он играл шерифа, борющегося с целой бандой. Так вот, каждый раз, когда он убивал следующего бандита, он так небрежно бросал: «Аста ла виста, парень».

— Вы хотели быть похожим на героев Джона Уэйна?

— О да. Очень.

— Ну, что ж. Пусть это и будет кодовым словом — «Аста ла виста». Когда вы услышите его, то забудете все свои страхи и совершите решительный поступок, которого потребует от вас конкретная ситуация. Вы будете вести себя как тот шериф в исполнении Джона Уэйна. «Дета ла виста». Никаких сомнений и колебаний! «Дета ла виста». Сильный всегда прав! «Дета ла виста». Закон кулака сильнее всех законов! «Дета ла виста».

Психиатр говорил внятным, размеренным речитативом, вколачивая слова в мозг пациента, словно стальные гвозди в мягкое дерево. Веки мистера Френсиса медленно опускались.

— Я не буду будить вас после того, как вы заново переживете ключевой момент, — продолжал психиатр. — Наоборот. С моей помощью вы за короткое время во сне как бы проживете всю свою жизнь, но в новой редакции. Помните: посеешь характер — пожнешь судьбу. Вы увидите, какой могла бы быть ваша судьба, имей вы решительный, непреклонный характер. А теперь спите!

Уильям Френсис спал, приоткрыв рот и чуть слышно похрапывая. Лицо его приобрело безмятежное, почти детское выражение. Губы дрогнули. Врач нагнулся к нему и услышал женское имя, произнесенное с трогательной нежностью. «Лора...» — опять пробормотал во сне Уильям Френсис, и вдруг лицо его исказилось страхом. Доктор Митчел взглянул на экран монитора. Пульс участился до ста десяти, энцефалограмма показывала степень крайней взволнованности. «Так. Кажется сразу попали в точку, — удовлетворенно подумал психиатр. — Похоже, этот бедняга получил в детстве сильнейшее потрясение, связанное с некоей Лорой. Ну-ну. Теперь главное — не пропустить ключевой момент».

...НАКОНЕЦ ИЗМЯТОГО, ПОЛУЗОДОХШЕГОСЯ БИЛЛИ ВЫТОЛКНУЛИ К ОСВЕЩЕННОЙ СТЕНЕ РЕМОНТНОЙ МАСТЕРСКОЙ. ЛОРУ ДЕРЖАЛИ ДВА ПАРНЯ. ОДИН ИЗ НИХ ЗАЖИМАЛ ЕЙ РОТ ЛАДОНЬЮ И ВЫКРУЧИВАЛ РУКУ, ДРУГОЙ НАГЛО ЩУПАЛ ДЕВУШКУ НАСЛАЖДАЯСЬ СВОЕЙ ПОЛНОЙ БЕЗНАКАЗАННОСТЬЮ. БИЛЛИ БРОСИЛСЯ ЕЙ НА ПОМОЩЬ, НО, СПОТКНУВШИСЬ О ПОДСТАВЛЕННУЮ НОГУ КУБАРЕМ ПОЛЕТЕЛ НА ЗЕМЛЮ. ТУТ ЖЕ ЧЕЙ-ТО БОТИНОК СМАЧНО ВРЕЗАЛСЯ ЕМУ ПОД