Рассвет проклятой Королевы - Эмбер Николь

как напряглись мышцы под одеждой, когда он наблюдал за мной. Поставив пятки на край матраса, я широко раздвинула ноги, притягивая его взгляд.

– Хочешь посмотреть, чем я занималась однажды ночью, пока тебя не было? Я не могла уснуть, и меня раздражало возникшее между нами напряжение. Поэтому я опустила руку вот так.

Самкиэль напрягся, когда я провела рукой по своему телу. Удовольствие пронзило меня, и с моих губ сорвался стон. Мне нравилось видеть, как он с диким вожделением следил за каждым движением.

– Дианна, – в его голосе звучало предупреждение. – Я не настолько силен.

Моя улыбка стала хитрой.

– Ты двигаешься, и я останавливаюсь.

Он застонал. Мне нравилась власть, которую я имела над ним, даже не прикасаясь к нему. Я еще больше отклонилась назад, свободной рукой поглаживая себя по груди.

– Черт, – выдохнул Самкиэль, наблюдая за мной.

– Тебя не было несколько дней, – я задрожала. – Я была в своей комнате поздно ночью, и все, о чем я могла думать, – это ты. Я представляла только тебя. Я задавалась вопросом, что бы случилось, если бы ты вернулся и увидел, чем я занимаюсь, представляя тебя.

– Хочешь знать? – Его голос был хриплым. – Что бы я сделал?

Я кивнула.

– Покажи мне.

Не успела я договорить, как потрескивающее тепло его силы окутало мои запястья, заставив меня раскинуть руки.

– Сначала я бы убедился, что ты больше не можешь прикасаться к тому, что принадлежит мне.

Самкиэль надвигался на меня, сверкая своим неистовым серебристым взглядом.

– Потом я бы спросил, о чем ты думала, когда занималась этим одна. – Его пальцы обхватили мой подбородок, и он приподнял мою голову. Его губы опустились к моим, язык скользнул по моим губам, прежде чем он завладел моим ртом. Он зарычал, когда я поделилась с ним вкусом своего удовольствия, проведя языком по его языку. Он прервал поцелуй и спросил: – И что бы ты сказала?

– О тебе, – слова сорвались с моих губ, когда я затаила дыхание. – Всегда о тебе.

– А потом я бы встал на колени и делал тебе приятно до тех пор, пока ты бы не начала молить о пощаде. – Он раздвинул мои ноги шире, прежде чем опуститься на колени, и мое сердце затрепетало. – И в следующий раз, когда ты бы только подумала о том, чтобы прикоснуться к себе без меня, все, что ты бы почувствовала, – это ноющую боль в том месте, где был я.

Его рука сжала мои бедра, прохладный воздух щекотал мою кожу.

Стон, вырвавшийся у меня, был громким и в то же время невероятно возбуждающим. Мои нервные окончания трепетали, а живот сжимался. Я сопротивлялась силе, удерживающей меня на месте, пытаясь вернуть его губы на прежнее место, но он не поддавался, а его руки держали мои бедра именно там, где хотел он.

– Самкиэль! – вскрикнула я, мое тело задрожало. Он не ответил, но я почувствовала вибрацию внутри, когда он засмеялся. – Черт, – простонала я, извиваясь в его объятиях. Большее мне было недоступно, его сила крепко удерживала меня. – Сами, пожалуйста, не останавливайся.

Я застонала, ощущения были приятными, но в то же время мне нужно было больше. Я даже не почувствовала, как приближаюсь к грани, пока все мое тело не взорвалось на тысячи кусочков. Самкиэль жадно впитывал каждое мое содрогание, когда я выкрикивала его имя.

Я попыталась пошевелиться, желая получить еще одну волну наслаждения, но Самкиэль крепко держал меня. Мое тело дрожало, пока он работал со мной, как мастер, снова и снова подводя меня к краю, но не позволяя сорваться. Затем я сделала то, о чем он говорил.

Я умоляла.

Я умоляла, пока он дразнил меня, умоляла, когда он снова довел меня до черты, а затем умоляла, когда он отпустил мои руки. Мне нужно было больше, его рот, губы и язык – а после я жаждала его самого.

Взгляд Самкиэля метнулся ко мне, как будто он услышал мои мысли, и по его лицу расплылась медленная, соблазнительная улыбка. Его руки схватили меня за ягодицы – пальцы почти оставили синяки, когда он притянул меня ближе.

– Ты нужен мне, – всхлипнула я, но он меня проигнорировал.

Наблюдала, как он ласкает каждый мой дюйм. Я увидела звезды, чистые, ослепительно-белые звезды.

– Черт, – закричала я, запрокинув голову. Моя спина приподнялась над кроватью, когда он повернул их внутри.

Я больше не могла смотреть. Я едва дышала, пока он пытал меня, разжигая во мне пламя. Внутри меня нарастала пульсирующая жажда, незнакомая мне, пока он доводил меня до очередного пика удовольствия. Я кричала, пока он выводил меня из себя, заставляя всхлипывать и задыхаться.

– Сами, – требовательно произнесла я, дергаясь и извиваясь в его объятиях. Его пальцы надавили на то самое место глубоко внутри, и все, что я могла делать, – это стонать и выгибать спину. – Малыш, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Слезы навернулись на глаза от полного восторга, который он заставил меня испытать. Мое тело требовало большего от его умелых губ, даже если это убивало меня.

– О боги. О боги. – Его пальцы снова коснулись той особенной точки, и мое тело выгнулось.

Жар снова пронзил меня. Я собиралась умереть, прямо здесь и сейчас. Я не знала, были ли издаваемые мной звуки словами.

– Вот так, моя девочка.

Я почувствовала, как он улыбнулся, прижимаясь ко мне.

– Давай еще разок, хорошо?

Я застонала и покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Все, что я могла, – это всхлипывать или кричать от каждого его движения.

Мои руки потянулись к его волосам и вцепились в них. Мир взорвался вокруг меня. Моя голова откинулась назад, рот раскрылся, и я лишь надеялась, что не причиню ему боль. Я ослабила хватку на его голове, моя рука сжала простынь, а ноги сомкнулись. Мое тело извивалось, ткань сминалась в кулаке, пока меня накрывала одна волна удовольствия за другой.

Я тяжело дышала, мое тело сотрясалось – я больше не плыла на волнах удовольствия, я в них тонула. Хватка Самкиэля на моих бедрах ослабла, и я резко открыла глаза. Мои дрожащие ноги напряглись, мне не хотелось его отпускать.

Самкиэль улыбнулся мне.

– Это за то, что я тебя бросил.

– Бросай меня почаще. – Мой смех был слабым и хриплым.

Я даже не осознавала, что плачу, пока он не наклонился ко мне и не смахнул слезы с щек. То была чистая, пронзительная эйфория.

– И еще за то, что заставил тебя плакать.

Из меня вырвалось сдавленное рыдание.

– Сейчас все хорошо.

Его глаза потемнели от вожделения, смешанного с… болью?

– Я