Я - Товарищ Сталин 12 - Андрей Цуцаев

специй напротив, чтобы быстро подровнять виски. Теперь салон опустел, и Рамеш использовал это время, чтобы привести всё в порядок. Он взял мягкую ткань и протирал лезвие бритвы, держа его против света от окна, чтобы убедиться в остроте. Рядом лежали ножницы разных размеров, гребни из рога и пластика, маленькие баночки с маслом для волос.

Внезапно в открытую дверь вошёл клиент — молодой британский офицер полиции, капитан Джеймс Уильям Харпер, двадцати восьми лет от роду. Он был высоким, стройным, с типичной для англичан светлой кожей, хотя два года службы в Индии придали лицу лёгкий загар. Форма на нём сидела идеально: рубашка цвета хаки с погонами, обозначающими звание, короткие шорты, высокие гетры и начищенные до блеска коричневые ботинки. На голове — стандартный шлем тропического образца, который он аккуратно снял, войдя в помещение, и повесил на специальный крючок возле двери. Волосы у Харпера были светло-русые, подстриженные коротко по-военному, лицо гладкое, с правильными чертами — прямой нос, тонкие губы, голубые глаза. Он служил в бомбейской полиции уже второй год, в отделе по особым делам, который занимался политическими вопросами и наблюдением за активистами.

Харпер оглядел салон привычным взглядом и направился к креслу ближе к окну, где было светлее. — Добрый день, Рамеш, — произнёс он по-английски, садясь и откидываясь назад для удобства. — Добрый день, сахиб, — ответил Рамеш на вполне сносном английском, с мягким индийским акцентом, типичным для бомбейцев. Он сразу встал, взял с полки чистое полотенце — белое, свежевыстиранное — и аккуратно накинул его на плечи офицера, заправив края под воротник рубашки.

— Сегодня, как обычно? Только побриться?

— Да, в основном побриться. И если можно, слегка подровнять волосы на затылке и висках — они немного отросли за неделю.

Рамеш кивнул в знак согласия и принялся за подготовку. Он подошёл к небольшому столику в углу, где стоял кувшин с тёплой водой — он нагрел её заранее на керосиновой плитке за ширмой. Налил воду в фарфоровую миску, взял кусок мыла — хорошего, английского производства — и начал взбивать пену мягкой кисточкой. Пена получилась густой, белой, с лёгким ароматом. Затем Рамеш вернулся к креслу и аккуратно нанёс пену на лицо Харпера: сначала на щёки широкими мазками, потом на подбородок и верхнюю губу, наконец на шею. Движения его были отточенными годами практики — он унаследовал эту цирюльню от отца и работал здесь с юности, более двадцати лет.

Харпер тем временем откинулся в кресле поудобнее и на минуту закрыл глаза. Утро выдалось насыщенным: он начал день рано, с совещания в полицейском штабе на Колаба, где обсуждали последние отчёты о деятельности Мусульманской лиги и Конгресса. Потом разбирал бумаги по недавним арестам активистов после летних беспорядков, беседовал с старшим инспектором о усилении патрулей в смешанных кварталах Махима и Бандры. Теперь, в этой тихой цирюльне, вдали от офисного шума, он мог хотя бы на полчаса отвлечься от службы.

Рамеш взял свою лучшую бритву — с костяной ручкой, недавно заточенную на ремне — проверил лезвие большим пальцем и начал работу. Он всегда начинал с правой щеки клиента: медленно, по направлению роста волос, чтобы избежать раздражения кожи. Лезвие скользило ровно, снимая слой пены вместе со щетиной. В салоне царила тишина, прерываемая лишь тихим скрежетом бритвы и редкими звуками с улицы.

Первые несколько минут они не разговаривали — Рамеш полностью сосредоточился на процессе. Он провёл бритвой по левой щеке, затем осторожно по подбородку, обходя выступающие места. Особое внимание уделил области вокруг губ, где волосы росли гуще. Харпер сидел неподвижно, привыкший к этой рутине — он посещал именно эту цирюльню регулярно, раз в неделю или десять дней, с момента перевода в центральный район. Рамеш ему нравился: мастер брил чисто и быстро, не задавал лишних вопросов, цена была фиксированной и справедливой — четыре анны за бритьё и стрижку.

Когда основная часть лица была обработана и Рамеш перешёл к шее, Харпер открыл глаза и взглянул в зеркало напротив. Кожа уже блестела и была гладкой, лишь небольшие остатки пены белели на подбородке и под носом.

— Рамеш, — произнёс он тихо, стараясь не двигать головой. — Как всё прошло на этот раз?

Рамеш продолжал движение бритвой, не прерываясь. Его ответ прозвучал спокойно и тихо:

— Всё сделано точно, сахиб. Как вы и просили, без лишнего шума. Послезавтра уже ждём результата — всё должно проявиться.

Харпер слегка кивнул — движение было едва заметным, чтобы не помешать работе. Он не стал вдаваться в подробности: доверял Рамешу полностью. Цирюльник служил ему информатором уже около полугода — через его руки проходили слухи из мусульманских кварталов, от постоянных клиентов-торговцев, от посетителей мечетей поблизости. У Рамеша была широкая сеть родственников и знакомых по всему городу: братья в Махиме, дядя в Донгри, племянники на рынках. Люди открывались ему во время бритья — расслабленные, в кресле, они делились новостями, не подозревая о связи с полицией.

Рамеш завершил бритьё шеи несколькими точными проходами, затем взял влажное полотенце, смоченное в тёплой воде, и тщательно вытер лицо Харпера, удаляя последние следы пены. Кожа стала свежей и гладкой на ощупь. После этого он отложил бритву и взял ножницы — серебристые, с длинными лезвиями. Начал подравнивать волосы на затылке: коротко, ровно, в стиле, принятом в британской армии. Ножницы щёлкали ритмично, мелкие русые волоски падали на полотенце, покрывающее плечи.

Салон оставался пустым — ни один новый клиент не зашёл. С улицы доносились обычные звуки: группа женщин прошла мимо с корзинами овощей на головах, обсуждая цены на рынке; велосипедист проехал медленно, звякнув звонком; где-то неподалёку залаяла уличная собака, но быстро успокоилась. Внутри же сохранялась спокойная атмосфера.

Харпер, глядя в зеркало на отражение Рамеша, продолжил разговор:

— А как дела у твоей семьи? Дети в порядке, жена здорова?

Рамеш слегка улыбнулся краешком губ, не прекращая стрижку.

— Благодарю за заботу, сахиб. Всё в добром здравии. Старший сын, Раджеш, теперь часто помогает мне по субботам и воскресеньям — подметает, подаёт инструменты. Учится в муниципальной школе, хорошо успевает по математике. Дочь, Прия, вышла замуж в прошлом месяце — свадьба была скромная, но весёлая. Теперь она живёт с мужем в Пуне, он работает на железной дороге. Жена, как всегда, хлопочет по дому и готовит на ужин вада пав — лучшие в округе.

— Очень рад это слышать. Передай им всем мой привет и наилучшие пожелания.

Рамеш кивнул,