Смерть в горах - Люси Кларк

знаю. – Нужные слова не находились. По крайней мере, такие, которые могли бы внести хоть какую-то ясность. – Понимаешь, Мэгз, что-то изменилось. Сама не знаю, как объяснить – тебе, себе, остальным.

– Это как-то связано с Робертом?

О Роберт! Ее Роберт. Ее красивый, веселый, добрый бывший жених. Роберт Лаут, до встречи с которым довольная Хелена жила, не зная забот. А потом появился он. И все перевернулось с ног на голову. Она буквально сходила по нему с ума. И он отвечал взаимностью. Дети им были не нужны, и Хелена даже убедила себя, что проживет с Робертом всю оставшуюся жизнь. Сказка закончилась два года назад, когда одним прекрасным воскресным утром они, как обычно, пили в постели кофе, обложенные газетами и усыпанные крошками от круассанов. Роберт, поставив кружку на стол, сказал: «Я хочу с тобой серьезно поговорить». Хелена тоже поставила на стол кружку и подумала: Вот оно. Сейчас он сделает предложение.

«Знаешь, я передумал. Я хочу детей», – огорошил он ее.

Если бы он ей тогда сказал, что изменил, удар получился бы не таким сокрушительным. Они бы нашли выход из ситуации. Справились бы. Но когда речь заходит о том, чтобы обзавестись детьми, тут вариантов не так много: либо они тебе нужны, либо нет.

А Хелена для себя все решила давным-давно: детей в ее жизни не будет.

Разрыв был крайне болезненным. Они продолжали любить друг друга. Взаимное притяжение не ослабло. Просто в их картинах будущего не находилось места друг для друга. Хелена полностью отдалась работе, тусовкам и другим мужчинам.

А год назад раздался звонок, которого она так боялась. Роберт сообщил, что встретил другую женщину. Она ждет от него ребенка, и они готовятся к свадьбе.

«Было бы неправильно, если бы кто-нибудь другой рассказал тебе. Поэтому решил позвонить», – сказал он ей тогда.

Мэгги присела на кровать рядом с подругой и взяла ее за руку.

Хелена произнесла:

– Я видела фотографию Роберта с дочкой. Она ангел. Тот же нос, тот же цвет волос, такой же смешной «вдовий мыс». Господи! Я словно увидела портрет нашего с ним нерожденного ребенка.

Мэгги сжала ее пальцы.

– Я всегда знала, что из Роберта получится замечательный отец. Так оно и вышло. Только вот не я мать его ребенка.

Хелена выдернула ладонь из руки подруги и, подойдя к окну, раздвинула шторы. Она открыла окно и впустила в комнату холодный горный воздух.

– На тебя тогда много всего навалилось. Роберт стал отцом… – начала Мэгги. – Твоя мама доживала последние дни…

Хелена кивнула. Мама умерла десять месяцев назад, и горе девушку почти сломило. Всю силу любви к близким мы осознаем только тогда, когда понимаем, что больше никогда их не увидим. Что придется жить в мире без них. Необратимость случившегося и горькая безысходность поглотили Хелену. Она поняла, что ничего не исправить, не изменить, и торговаться бесполезно. Этот бой она проиграла. Мама умерла, и ничто никогда не вернет ее обратно. Горечь потери оказалась чудовищно сильной и разрушительной. От безысходности Хелена потерянно бродила по улицам Бристоля и, вглядываясь в лица прохожих, думала: А вы теряли родных и близких? Научите жить дальше.

Хелена посмотрела на Мэгги.

– Когда мама умирала, единственное, что я могла сделать, – взять ее за руку и не отпускать. В последние мгновения жизни все остальное становится неважно. Главное – чтобы было кого взять за руку. Я не могла облегчить ее страдания, не могла отсрочить смерть. Но я могла держать ее руку в своей. Понимаешь? Я ее дочь, и, когда она уходила, я была рядом. – Хелена прерывисто вдохнула. – Когда придет мой черед умирать, я хочу, чтобы рядом был человек, который будет держать меня за руку.

Мэгги прикусила губу. Если она расплачется, все, пиши пропало. Хелену тогда прорвет, и одному богу известно, к чему эти откровения приведут.

– Время? – выпалила Хелена, вскочив на ноги.

Мэгги тоже подскочила как ошпаренная и посмотрела на телефон.

– Пятьдесят восемь секунд.

Живот у Хелены скрутился в узел. Она глянула на приоткрытую дверь в ванную, где сейчас решалась ее судьба. Ее будущее зависело от этой тест-полоски. Под мышками предательски проступили темные пятна.

– А может, мама и Роберт здесь совсем ни при чем. Просто мои биологические часы решили, что пора, и направили химический сигнал в мой мозг, который прочитал его как команду «Плодись и размножайся!».

Хелена запустила руки в волосы.

– Все не так. Со мной не так. С этим… – она махнула рукой в сторону ванной, – тестом все не так.

– Сорок пять секунд.

Живот скрутило. Хелена вытерла ладони о брюки.

– И с кем ты переспала? – спросила Мэгги.

– Да с кем только я не переспала! Уверенно подбираюсь к отметке «половина Бристоля». – Она не отказывалась от встреч на одну ночь с незнакомцами из приложений, спала с парнями, которых только что подцепила в баре. Каждую неделю заводила новую интрижку. У нее и раньше случались неразборчивые связи, и психолог давно объяснила ей, что проблема в уязвленной самооценке и потребности быть любимой. Боже, какая пошлость. – Я только что отымела того чувака, Остина, прямо в туалете. И все ради возможности хоть на тридцать секунд отключиться от своих мыслей. Отличный способ, правда?

– Моя хор…

– Время?

Мэгги посмотрела на часы.

– Двадцать секунд.

Горячая волна почти животного страха накрыла Хелену.

– Я не могу. Иди лучше ты.

– Хорошо.

На пороге ванной комнаты Мэгги замешкалась и, обернувшись, спросила:

– А какой результат тебе нужен? Одна полоска или две полоски?

– Я… я… – Хелена замолчала. Ноги словно приросли к месту.

Она вспомнила, как сжимала в руке ладонь мамы, холодную и неподвижную, пока из нее уходила жизнь. Вспомнила фотографию Роберта с ребенком в слинге на груди. Сколько радости и гордости видела она в его глазах! Мысленно обвела взглядом стены своей квартиры в Бристоле, которые оставались голыми, если не считать дорогих светильников и нескольких картин, и вспомнила увешанные фотографиями и мятыми детскими рисунками жилища друзей. Она действительно всего этого хочет?

Да и детей она не любила. Если не считать Фиби. Какая из нее мать! Она слишком эгоистична и уже давно перенаправила все силы на паруса карьеры. Какие дети! Квартира абсолютно не приспособлена для жизни с ребенком. А вино? Она жить не могла без вина. Хорошая мать из нее не получится. И о детях она никогда не мечтала. Говорила о своих планах, вернее отсутствии таковых, открыто. Все в курсе. Такова ее жизненная позиция, так она себя ощущает.

Мэгги опустила глаза на тест-полоску.

Внутри