Здравствуйте, я ваша ведьма Агнета. Книга 11 - Евгения Потапова

— А-а-а, а я уже грешным делом подумал чего другого, — рассмеялся он. — Но там батарейки тоже надолго не хватит.

— На, — сунул мне в руки керосиновый фонарь Шелби, — Там кусок лавы из Хаоса, гореть будет века два.

— И куда мне его? — спросила я, — Ты если не заметил, то у меня в руках огромная коса. На шею повесить? Ладно, разберусь, — вздохнула я, поймав на себе неодобрительный взгляд Шелби.

Верхние лампы несколько раз моргнули, противно затрещали и вспыхнули, осыпав всех искрами. Томас забрал у меня из рук лампу и вошел первым в помещение. За ним проследовала я. За спинами с грохотом захлопнулись железные двери. Лампа то тут, то там выхватывала бледные лица покойников, которые стояли вокруг нас плотными рядами.

— Как в фильме ужасов про апокалипсис, — тихо сказала я, примериваясь к очередному покойнику.

— Мозги, я хочу ваши мозги, — прохрипел Шелби и заржал.

— Ну, прямо, как дикторы из телевизора, — хмыкнула я. — Я как смотрю их передачи, так мне слышатся в их голосе эти слова.

Кто-то провел холодной рукой по моей шее.

— Бе, гадость какая, — махнула я косой перед собой.

— Ух, свобода, — кто-то с радостью выдохнул эти слова.

И снова эта рука по шее.

— Да не лапайте вы меня, не люблю я этого, — поморщилась я и принялась махать косой в разные стороны, отправляя души на тот свет.

Шелби отлавливал мелкую нечисть, которая копошилась под потолком, и сжирал ее с удовольствием и с хрустом. Эти чертовы холодные руки никак не унимались, и продолжали ощупывать мою шею. В ухо кто-то истошно завизжал и попытался проникнуть в мое тело. Однако монисто прикрыло меня от посягательств и несанкционированного проникновения.

— Да ёшки-макарешки, — возмутилась я и развернулась на источник звука.

Передо мной висела девица в домашнем костюме. Волосы у нее развевались в разные стороны, а пальцы с нарощенными ногтями скрючились и намеревались вцепиться в мое лицо.

— Нет, ты посмотри какие призраки противные стали. Эх, вот раньше какая красота была — все такие красивые были, саван развевался в разные стороны, или платье там тонкое, а тут какой-то домашний костюм, волосья нарощенные, ногти пластмассовые, в губах силикон. Куклы резиновые, а не призраки. Ну, а я дорогая моя, кукол не боюсь, особенно из магазина для взрослых.

— Я хочу жить! — взвизгнула она.

— На данный момент — это невозможно, — помотала я головой, — Но, чем раньше ты свалишь в мир иной, тем быстрей возродишься на земле.

— Я не хочу быть сопливым младенцем. Я хочу обратно свою жизнь.

— Ничем помочь не могу, у меня другое направление работы, — сказала я, развернулась и подсекла гражданку.

Тут у меня потемнело в глазах, начало печь в легких и зашумело в голове.

— Шелби, алес карапузики, выползаем из этого места, мне как-то поплохело резко, — прошептала я, хватая воздух ртом.

— Океюшки, — кивнул он, всыпал в себя последнюю порцию нечисти, подхватил меня на руки и исчез вместе со мной.

Появились мы с ним около открытых дверей в лифт. Позади нас раздался кашель.

— Простите мою назойливость, но вы не доделали свою работу, — произнес Михайло Потапыч, который сейчас никак не походил на добродушного старичка.

Главврач вырос в размерах. Глаза его горели красным огнем. Всклоченная борода торчала в разные стороны. Руки со скрюченными пальцами и длинными когтями болтались где-то в районе пола.

— Однако, — только я и смогла произнести.

— Не переживай дедуля, мы еще вернемся, покедова, но мы не прощаемся, — сказал Шелби, запрыгнул вместе со мной в лифт, — Дамы, — он слегка поклонился тетушкам.

Двери резко с грохотом за нами захлопнулись, и лифт резво стал набирать высоту. Шелби опустил меня на пол.

— Друг мой любезный, мы же не взлетаем, нам нужно на третий этаж, как мне помнится, — обратилась я к нему.

— Следует уйти из сумеречной зоны, — парировал он, — А ты бы сложила пока свою косу, а то девушек смущаешь.

— Ну и ты бы вернул человеческое обличье, — заметила я.

— Пока не могу, как только выйдем из сумеречной зоны, тогда, пожалуйста, — кивнул Шелби рогатой головой.

— Миленько. Эка как Михайло Потапыч взбесился, когда понял, что мы уходим.

— Чего так волноваться, мы же еще вернемся, — пожал он плечами.

— Подскажите, пожалуйста, а вы смерть? — спросила меня лифтерша.

— Нет, я жнец, — пояснила я, — Души на тот свет отправляю.

— То есть я сегодня не умру?

— Ничего не могу вам обещать, но сейчас вы однозначно живая, — я попыталась успокоить женщину.

Гул лифта стал стихать, и он снова поехал, поскрипывая и постанывая.

— Выбрались из сумеречной зоны, — сказал Шелби и снова стал милым доктором в голубом костюме, — Я наверно, все же провожу тебя до палаты, а то мало ли что. Они же могут бродить и в вашем мире.

— Да и что-то мне не хочется встретиться с их мартышками. Хотя охрана отстойника у них прикольная, — усмехнулась я.

Лифт остановился.

— Третий этаж, — объявила нам лифтерша.

Я поблагодарила ее, подхватила свои пакеты и вышла в небольшой холл. За мной последовала тетка из гардероба и Шелби.

— Идемте, пожалуйста, за мной, — тихо и вежливо проговорила она.

— За вами, так за вами, — ответила с усмешкой я.

— Не надо, пожалуйста, у меня дочь неустроенная и внуки, — проговорила она и ринулась вперед быстрым шагом по коридоры.

Мы последовали за ней.

Милые обитатели больницы

Устроили меня в четырехместную маленькую палату, в которой кроме меня лежала еще одна женщина в возрасте. Она сидела на кровати по-турецки и сосредоточенно читала какой-то детектив. Женщина посмотрела на меня поверх очков и сухо поздоровалась.

— Добрый вечер, — откликнулась я, — Меня Агнета зовут.

— Очень приятно, — кивнула она, — Меня Любовь Степановна. С чем пожаловали?

— С болью в боку, — ответила я, — Но сейчас уже не болит. А вы?

— Тоже с болью в боку, — пояснила она и снова уткнулась в книгу.

Я стала расстилать больничное постельное белье на кровати около окна.

— С окна дует, — сказала Любовь Степановна, не опуская книги.

— Я не люблю спать около двери, — пояснила я.

— Ваше право, — кивнула она.

По палате расхаживал невидимый для других людей Шелби.

— Тут миленько и по больничному уютно, — хмыкнул он.

— Ну да, — согласилась я.

— Как самочувствие? Не хило тебя прижало в сумеречной зоне. Все же живым людям там не место, раскатать может по самое не балуйся. Да и свихнуться там легко, — сказал он, включая и выключая кран в раковине.

Соседка встрепенулась и с ужасом стала смотреть, как вода сама собой то льется из крана, то перестает