Развод с горцем (не)возможен! Мне придётся бежать… - Злата Зорич

Я замерла. Внутри меня всё кричало от горькой иронии. «Я? Встану на ноги?» Сейчас я чувствовала себя настолько разбитой, что, кажется, меня уже невозможно снова собрать. Каждое движение причиняло боль, мысли путались, а лицо было изуродовано до неузнаваемости. Мне казалось нереальным, почти кощунственным думать о том, что когда-то я смогу стать сильной. Я была раздавлена, унижена и выброшена на обочину собственной жизни.

Но в этих словах была такая непоколебимая вера в моё будущее, которой у меня самой никогда не было, что я не смогла ответить иначе.

— Да... Я клянусь.

Я произнесла это как молитву, как обет. Если это была цена моей свободы и безопасности дочек— я была готова обещать даже невозможное.

— Клянусь, что не забуду. Клянусь, что помогу.

Женщина кивнула, удовлетворенная моим ответом. Она быстро накинула на меня широкий темный платок, который скрыл и мою повязку, и моё разбитое лицо.

— Идем. Машина у черного входа.

Глава 19

Я прижалась виском к холодному стеклу старой, дребезжащей «Лады. На моих коленях, свернувшись калачиком, спала младшая, а Амина привалилась к моему плечу. Паника, которая на мгновение отступила в палате, теперь снова вгрызалась в грудь. Я увожу дочь, которой только что стало лучше, из больницы. Что, если я совершаю роковую ошибку?

Елена мельком взглянула на меня и как будто прочитала мои мысли.

— В нашем центре есть свой врач, — напомнила она. — Он осмотрит девочку сразу же, как приедем. У нас есть все необходимые лекарства. Ты сделала всё правильно...

В сером свете раннего утра я наконец смогла разглядеть нашего водителя. Широкие плечи, движения резкие, уверенные... Когда он повернул голову, чтобы взглянуть в боковое зеркало, я замерла. Профиль с характерным шрамом, серебро на висках… Это был сам Ахмедов.

— Куда мы едем? — прошептала я, чувствуя, как страх снова начинает душить. Что, если меня обманом заманили в эту машину?

— Мы едем в соседнюю область, — ответил Ахмедов спокойно, не отрывая взгляда от дороги. — Там у вашего мужа нет власти.

— Но он будет искать...

— Пусть ищет, — Ахмедов впервые мельком взглянул на меня через зеркало заднего вида. — Для всего мира вы пропали без вести. Потерпите немного. Скоро мы будем на месте.

Я не знала, кто этот человек на самом деле — мой спаситель или просто враг моего врага, но мне придётся научиться ему доверять. У меня не было выбора…

Мы ехали долго. Городские многоэтажки сменились унылыми промзонами, а затем — бесконечными заснеженными полями. Мы уезжали всё дальше от моей прошлой жизни. И с каждой минутой, с каждым километром я чувствовала, как невидимая удавка на моей шее, которую Ислам затягивал годами, понемногу ослабевает.

Наконец машина затормозила у высокого, глухого забора где-то на окраине тихого городка. Вокруг стояла звенящая утренняя тишина, нарушаемая лишь редким лаем собак вдали. Рассвет окончательно вступил в свои права, заливая всё вокруг бледным светом.

— Приехали, — коротко бросил Ахмедов. Он вышел первым, быстро оглядел пустую улицу и открыл мне дверь.

Я попыталась встать, но мир качнулся. Если бы не рука Ахмедова, подхватившая меня под локоть, я бы могла упасть. Елена сразу же оказалась рядом и взяла у меня из рук младшую дочь.

— Отдай её мне. Тебе нужно беречь силы, — прошептала она.

Я видела, как она прижала мою малышку к груди, укрывая её своим кардиганом от утренней измороси. Елена шла впереди, а я, опираясь на руку Ахмедова, следовала за ней вглубь двора.

Центр не был похож на больницу или тюрьму, как я ожидала. Это был просто старый, крепкий двухэтажный дом, скрытый за густыми зарослями туи и высоким забором с колючей проволокой по верху — единственной деталью, напоминавшей о том, что это крепость.

Впрочем, внутри было ещё несколько деталей. На входе — тяжелая стальная дверь, которую Елена заперла на несколько замков. В прихожей висели мониторы, на которые выводились изображения с камер по всему периметру.

Елена привела нас в небольшую, но светлую комнату на втором этаже. В ней были две аккуратно застеленные кровати, детская люлька в углу и небольшое окно, выходящее в закрытый внутренний сад.

— Клади Амину сюда, — Елена помогла мне устроить старшую дочь на кровати. — А младшую в люльку.

Почти сразу же в комнату вошла женщина. На ней не было белого халата, но по её взгляду я сразу догадалась, что это врач.

— Это Ольга Николаевна, — тихо представила её Елена. — Она наш ангел-хранитель.

Врач послушала дыхание Амины, проверяли температуру, осмотрела горло, что-то тихо нашептывая девочке, отчего та перестала хмуриться.

Закончив с дочерью, врач подошла ко мне. Её пальцы коснулись моей скулы так легко, что я почти не почувствовала боли. Она внимательно изучила рентгеновские снимки и посмотрела на мою фиксирующую повязку.

— Назначения из больницы верные, — сказала она. — Мы продолжим курс антибиотиков для Амины. Жар не должен вернуться, но нужно последить. А твоя травма... всё скоро заживёт. Главное сейчас — покой.

Она положила руку мне на плечо и слегка сжала его, глядя прямо в глаза.

— Всё будет хорошо, слышишь? Здесь вы в безопасности.

Я просто кивнула, не в силах вымолвить ни слова из-за подступивших к горлу слез.

Наша комната была крохотной — настолько, что казалось, если я раскину руки, то коснусь противоположных стен. Она была обставлена просто, даже бедно: пожелтевшие от времени обои, две узкие железные кровати, застеленные выцветшим бельем, и старая деревянная колыбель в углу, которая, должно быть, видела уже не одно поколение спасенных детей. После вычурной роскоши дома Ислама это место могло показаться нищенским, но для меня это не имело никакого значения.

— Тут есть всё, что нужно на первое время, — тихо сказала Елена, поправляя подушку. — Если чего-то не хватит — скажи. Мы не богаты, но делимся всем, что у нас есть. Тебе, наверное, будет нелегко здесь. После тех дворцов, в которых ты жила...

Я только горько усмехнулась и покачала головой.

— Спасибо вам. За всё.

Елена лишь печально кивнула и вышла, оставив меня наедине с тишиной.

Я подошла к окну, чтобы осмотреть окрестности.

Соседняя область... Ахмедов сказал, что здесь у Ислама нет власти. Но разве границы на карте могут его остановить? Мне нельзя быть наивной... Его деньги купят любую информацию, его связи протянутся через сотни километров. Пока я здесь, я всё еще в зоне его досягаемости.

Он мог не любить меня, но он не мог допустить, чтобы его «собственность» просто взяла и исчезла. Для такого человека,