Тайна Лукичёвского Беловодья - Евгений Калачев
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Сергей Лукич стоял на берегу и, словно зачарованный, смотрел на белую реку. Он понимал, что через мгновение это невероятное неземное видение исчезнет. И он с легким сожалением думал о том, что такую, можно сказать, священную картину, он лицезрел один.
«Спят долго, – с досадой подумал Сергей Лукич. – Ну, ладно, Любаша, ей по положению положено, а вот Вовка с Семеном да и Татьяна могли бы и посмотреть на это чудо. А потом будут длинными зимними вечерами у теплой печи пытать меня, что я знаю про страну такую Беловодье. Есть ли такая страна и где находится, и далёк ли до неё путь? А она вот – рядом: встань пораньше да присмотрись получше. И поймешь, что это не легенда, а истинная правда! Правда, что есть такая страна – Беловодье!..»
И Сергей Лукич направился к избе будить друга. И, когда Семен договаривал последнюю фразу: «ночь – прочь, сон – прочь», не стучась, вошел в избу.
– Дрыхнете! И чудес не замечаете! – сказал с осуждением Сергей Лукич.
– Какие чудеса, Лукич? Тут опять такое снится!
– Какое?
– Как наяву!
– Опять медведь? – Сергей Лукич сплюнул через плечо.
– Если бы! Есть хищник пострашнее – человек! Целый отряд с винтовками, идут, похоже, к нам. Лошадей ведут!
– Почему ведут? – не понял Сергей Лукич.
– Так по льду! И копыта скользят, и полыньи на порогах – лошади боятся!
– А зачем к нам?
– Кержаков каких-то ищут… А что у тебя? Что за чудо? – спросил Семен.
– Так пойдем быстрее, может, сам и увидишь! – сказал Сергей Лукич.
По дороге к ним присоединился и Вовка.
– Пап, Семен, вы куда?! – вместо приветствия спросил он.
– Не закудыкивай, – произнес отец. – Если хошь – беги быстрей!
Подойдя к небольшому обрыву – спуску к реке, они остановились. Семен со своей низенькой коляски ничего особого не видел и, чтобы все-таки рассмотреть то чудо, о котором намекнул Сергей Лукич, приподнялся на руках.
Большая река уже давно сбросила полноводный весенний поток воды и еще не приняла излишнее дождевое осеннее пополнение, текла на самом низком своем уровне, но вода в ней, как никогда в другое время года, была прозрачной. Прозрачной до такой степени, что в солнечных лучах отчетливо были видны темно-коричневые спины хариусов и искрящие миллиардами разноцветных звездочек бока ленка, который лениво ждал на мелководье свою добычу в виде мелкой рыбешки или попавшей в воду мыши или другого мелкого зверька, если его, конечно, не опережал император этих вод – таймень.
На берег подошли Татьяна и Любаша и молча стали смотреть туда же, куда смотрели и мужики, пытаясь понять, что их так заинтересовало. И собаки Самур и Грай тоже подбежали на берег вслед за людьми. Тайга, лежавшая у Вовкиных ног, на всякий случай молча оскалилась на них. Но этим дело все и закончилось.
– Ну и где твое чудо, Лукич? – наконец произнес Семен.
– А разве это не чудо? – спросил Сергей Лукич. – А не продрыхли бы – увидели бы и белую молочную реку! Как в Беловодье! – добавил он.
И еще некоторое время они стояли на берегу, непроизвольно наслаждаясь и тишиной, и земной красотой, и тем неповторимым запахом чистой реки, в котором уже улавливались и запахи ранней осени – редкие пока листья уже падали в реку, да и ранние зимние запахи – кое-где в горах по ночам уже выпал первый снег, который от лучей солнца, конечно, таял, но еле уловимый запах от него оставался.
Плотный, неторопливый завтрак с длинным чаепитием, как обычно, в хорошую погоду проходил за большим деревянным столом под навесом, рядом с костровищем, выложенным округлыми камнями из реки. С другого торца стола находилась небольшая печка с чугунной плитой из песчаника и глины, и вкопанные в землю скамьи не мешали подходу к столу, на котором не только расставлялась готовая еда, но и на торце которого происходила разделка продуктов для приготовления.
Со скамьи, если сидеть спиной к реке, хорошо просматривались две будущие улицы деревни, которые упирались друг в друга перпендикулярно, аккурат в том месте, где была летняя кухня. Правда, на каждой из этих улиц было всего по два дома: две старые избы, которые остались еще от прежних жителей деревни, крыши которых были заново крыты Сергеем Лукичом и Вовкой еще два года назад; и два новых дома, тоже срубленных из бревен, но избами которые уже называть было нельзя, потому что у них были и теплые прихожие с подведенными трубами канализации, и были палисаднички перед парадной стороной, с вкопанными столбами и поперечеными, но еще не обрешетенными, и со временем появятся и навесы для техники и, конечно же, сараи, теплые стайки для скота и птицы, и ограды. Будут ли это закрытые заборы из досок или жерди, пока решено не было – не до этого было.
Много было сделано за лето, много было еще, что требовало еще и немалого труда, и уйму времени, но начало было положено. И Сергей Лукич удовлетворенно хмыкнул своим мыслям.
– Что? – Семен перестал дожевывать вчерашнюю лепешку.
– Все хорошо, но вот как будем звать свою деревню, мы не решили, – сказал Сергей Лукич.
И тема оказалась настолько важной, что все – и Вовка, и Татьяна, и Любаша, перестали есть и запивать еду чаем.
– Может, Петровка? – спросил Вовка.
– Может, и Петровка, – сделав паузу, сказал Сергей Лукич. – Вот эту часть… – Он махнул рукой в сторону новых домов, – назовем Петровка. А ту… – он указал на старые избы, – назовем Семеновка.
Татьяна с Любашей засмеялись, а Семен горделиво выправил грудь.
Вовка тоже улыбнулся:
– Предлагайте, какие у кого варианты?
– Может, Лукичёвка? – глядя на друга, предложил Семен.
– Неблагозвучно как-то, – после небольшой паузы сказал Сергей Лукич.
– Сам-то что думаешь? – спросила Татьяна своего мужа.
Сергей Лукич задумчиво почесал затылок:
– Есть у меня название этому месту, но…
– Папа, ну, не тяни кота за хвост, – сказал Вовка.
– И вы бы поддержали, если бы не проспали…
– Лукич, Чудовка, что ли? – не утерпел Семен.
– Беловодье, – сказал Сергей Лукич.
– Беловодье? – переспросил Семен.
– Беловодье, – повторил Вовка. – А что, хорошее название!
– И
