Тайна Лукичёвского Беловодья - Евгений Калачев
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
А утром, на рассвете, когда легкий туман развеялся под первыми лучами солнца, они продолжили свой путь. Грузовик, очевидно, тоже отдохнувший за ночь, поначалу резво катил по дороге, пока не начался крутой и муторный подъем на новый перевал. Порой грузовик упирался своим капотом в отвесную каменную стену, которая преграждала путь, и шоферу приходилось отчаянно крутить баранку, чтобы не врезаться в эту стену, а резко свернуть перед ней влево или вправо, в зависимости от того, куда закручивался серпантин дороги.
А когда поднялись на сам перевал, который оказался длинным, заросшим с левой стороны столетними кедрами и по которому дорога виляла то влево, то вправо, повторяя рельеф горы, шофер остановил грузовик. Все вышли из кабины, а Сергей спустился из кузова. С правой стороны дорога шла по самому краю крутого склона горы, который почти отвесно уходил вниз на сотню, другую метров.
– Веселый! – сказал шофер.
– А почему Веселый? – спросила Антонина.
– А потому, что дорога виляет то влево, то вправо, и потому – смотрите! – Шофер показал рукой в самый вниз горы, у основания которой лежал остов сгоревшего грузовика. – И вон туда!
Антонина, придерживая Егорку за руку, глянула в пропасть и увидела покореженную легковушку, а чуть дальше перевернутый вверх колесами небольшой автобус.
– Вот потому и Веселый перевал, – грустно сказал шофер.
– А людей-то спасли? – спросил Сергей.
– Ну, кто успел выпрыгнуть, те живы остались, а так… – Он кивнул головой на противоположный край дороги, за которым на склоне горы были установлены самодельные траурные таблички с именами и датами, рулевая колонка с круглым рулем, на которой тоже была заржавевшая уже от времени металлическая табличка.
После этого ехали некоторое время молча. Антонина, прижимая к себе Егорку, с опаской посматривала в окошко. Порой ей казалось, что заднее колесо, состоящее из двух спаренных колес, частично нависало над пропастью. Но вскоре дорога перестала вилять влево и вправо, начался плавный спуск, и шофер, высунув в окно голову с надетой до самых ушей, чтоб не улетела, кепкой, вдруг запел:
Ветер за кабиною носится с пылью,
Слева поворот – осторожней, шофер.
Как-нибудь дотянет последние мили
Твой надежный друг и товарищ мотор.
Не страшны тебе ни дождь, ни слякоть,
Резкий поворот и косогор,
Чтобы не пришлось любимой плакать,
Крепче за баранку держись, шофер.
Пусть пропахли руки дождем и бензином,
Пусть посеребрила виски седина,
Радостно встречать тебя с маленьким сыном
Выйдет к перекрестку любовь и жена…
А через полчаса они поднялись еще на один небольшой, и уже последний, перевал и с его высоты увидели раскинувшуюся до самого горизонта песчаного цвета котловину, увидели реку, текущую по ней, и город на берегу этой реки. И отсюда не посвященному взгляду сразу трудно было определить: то ли это текла одна река, обходя слева и справа гору с отвесной скалой, то ли это две разные реки сливались у города. Не разглядеть было и отдельные зеленые острова у слияния этих рек – издалека казалось, что это один сплошной лиственный лес.
Шофер сбросил скорость:
– Это «Девятка». До города осталось девять километров, а сюда ездят, чтобы посмотреть на город – отсюда виден, как на ладони. Обычно тут останавливаются, но мы не будем, а то ваш папка опоздает на работу, – улыбнулся шофер.
Егорка посмотрел на маму: «О каком еще „папке“ говорит шофер?»
Но мама промолчала, не поправила водителя.
А вскоре, когда подъехали к реке, им пришлось выходить из кабины, потому что через понтонный мост можно было переходить только пешком, а машина ехала следом с открытой дверцей шофера.
Такой реки в своей жизни Егорка еще не видел: большая, полноводная, течение которой закручивало страшные воронки, которые могли утащить на самое дно, а вода в ней была прозрачной, как в той горной речке под названием Ус. Понтонный мост ненадежно покачивался от мощного напора воды, и что его удерживало, было известно только лишь Богу. Но самое удивительное произошло на самой середине реки – неожиданно для такого тихого солнечного утра налетел ураган, и порыв ветра бросил с силой острый песок в лицо Егорки. И сам понтонный мост заходил под ногами, словно корабль, попавший в шторм. Егорка зажмурил глаза и, несмотря на то что держался за мамину руку, вцепился второй рукой в галифе Сергея:
– Папа! Держи нас! – крикнул Егорка.
Сергей удивленно взглянул на Егорку, на Антонину, поставил большой кованый чемодан на понтон, свою небольшую балетку передал Антонине и взял на руки мальчишку.
– Держись за шею, сынок. – И, подхватив высвободившейся рукой чемодан, решительно направился к берегу.
А Егорка с высоты папиного роста смотрел на страшные воронки, которые могли кого угодно утащить на самое каменистое дно, и ему было совсем не страшно.
