Два Альфы для Омеги - Эльвира Осетина

как долго мне тут сидеть? Беременной женщине вообще-то нужен свежий воздух, — спросила я и растянула губы в улыбке.

Взгляд Матвея стал совершенно растерянным.

— Ты уверена? — переспросил он меня и посмотрел на мой живот.

— Более чем, — ответила я. — Но можем купить тест для проверки.

— Что происходит? — Перед глазами появился вихрь, и, когда он остановился рядом, я увидела Тимофея, этот шорты домашние успел надеть.

А жаль. Так бы сравнила, кто из них красивее…

— Я беременная, — сообщила я мужчине, продолжая улыбаться. — От кого-то из вас. А может, от обоих. Пока непонятно. И я спросила у Матвея, как долго мне сидеть дома. Я хочу свежим воздухом подышать.

Тимофей сел передо мной на корточки и приложил свою большую горячую ладонь к моему животу, а сам прислушался. Я замерла и тоже услышала. Пока что очень слабый, но стук сердца. Не мой. И непонятно, один он был или два. Но сто процентов был.

Внутри что-то ёкнуло, а на глазах выступили слезы.

Тимофей сразу же убрал свою ладонь.

— Я сделал тебе больно? — тихо спросил он меня, с тревогой заглядывая в лицо.

— Нет, — покачала я головой, всхлипнув. — Это гормоны. Теперь меня будет так переть примерно… кстати, а сколько? Сколько волчицы ходят беременными? — Я вопросительно посмотрела на мужчину.

— Оборотни — шесть месяцев. Но если в образе волчицы, то три.

Я задумалась и выдала вслух:

— О, тогда лучше быть оборотнем!

— Но так никто не делает, — тут же осадил меня Матвей и на вопросительный взгляд пояснил: — Иначе волчата могут стать дикими. Оборотницы обращаются только к родам. Чтобы было не так больно и регенерация прошла быстрее.

Глава 8

Наступила тишина. Похоже, парни не представляли, что дальше делать. И взгляды у них были совершенно потерянные. Так и хотелось спросить: куда вы дели тех уверенных двух альфа-самцов, которые утащили меня из дома неделю назад?

Неужели моя волчица их полностью перевоспитала?

— Вы не хотите ребенка? — решила сразу же расставить я все точки на «Ё», чтобы между нами не было никаких недомолвок.

— Что? С чего ты это взяла? — Матвей посмотрел на меня с возмущением. — Да дети — это дар богини Луны для любого волка. Ни один оборотень от своего дитя не откажется!

— Просто вы ведете себя так, будто не хотите, — пожала я плечами и добавила: — Я есть хочу, давайте поедим что-нибудь?

— О да, конечно! — Братья тут же засуетились и даже обрадовались, словно я дала им передышку.

Ох уж эти мужчины. Что люди, что не люди — все одинаковые. Как нарисовывается проблема с ребенком, так всё, сразу же пытаются голову в песок засунуть.

А Тимофей почему-то подхватил меня на руки и понес на кухню

Я слегка опешила.

— Вообще-то я и сама ходить умею, — с удивлением сказала я, когда он донес меня до стула и усадил на него, а Матвей бросился к холодильнику и начал доставать из него еду.

— Я знаю. — Мужчина растерянно пожал плечами и, отвернувшись, пошел помогать своему брату.

А дальше они начали перечислять всё, что у них имеется в холодильнике, и спрашивать, буду ли я это есть.

В итоге сошлись мы на яичнице с беконом и зеленом чае. Потому что кофе, как оказалось, пить нельзя.

Парни усердно занялись готовкой, причем оба сразу, отвернувшись от меня к плите, но делали это молча.

Я же наблюдала за ними. Особенно за голой попой Матвея.

Очень надеюсь, что трусы он вообще не будет надевать, потому что мужчина с голым мускулистым задом на кухне — это просто невероятно шикарное зрелище.

На него можно смотреть бесконечно, как на воду, к примеру. Очень умиротворяет и завораживает…

Когда яичница с чаем были готовы и мужчины тоже сели напротив, чтобы позавтракать, я решила, что пора нам всем поговорить. Тем более что момент очень подходящий, они растеряны и, кажется, сами не знают, как дальше быть.

Прожевав кусочек бекона, я спросила:

— Я так понимаю, моя продажа отменяется?

Мужчины переглянулись между собой, а ответил Тимофей:

— Само собой. Теперь ты наша омега.

— Ясно, — кивнула я и продолжила: — А что мы делать будем? Как дальше жить? Расскажите. Я ведь ничего не знаю. Сразу хочу сказать, что ребенка я не отдам. И воспитывать буду сама.

Мужчины опять растерянно посмотрели друг на друга.

— Это само собой, никто не отнимает щенят у волчиц. Тем более у омег. Нет более заботливых матерей, чем омеги, — ответил Матвей.

— Это радует, — улыбнулась я, а сама даже выдохнула от облегчения. — А дальше что? Ко мне больше не будет претензий от других волков? Судя по моему информатору, оборотни весь район перевернули в моих поисках.

— Как только они узнают, что ты получила статус нашей омеги и беременна от нас, то ты им станешь неинтересна, таков закон, — ответил Тимофей.

— А почему Матвей тогда сказал, что мне нельзя из дома выходить? Тут же вроде какая-то нейтральная территория? Или я чего-то не знаю? — продолжила я задавать наводящие вопросы.

— Просто омеги никогда не бывают на нейтральных территориях. Они всегда живут на территории стаи. И за её пределы не выходят.

— Почему? — приподняла я брови.

— Так принято. Это же омеги, они слишком хрупкие и слабые, — уверенным тоном голоса пояснил мне Матвей.

— Ну я как-то же прожила вне стаи тридцать лет и еще бы больше прожила, если бы вас не встретила, — пожала я плечами. — Значит, вполне себе могут.

Мужчины опять молча между собой переглянулись, явно не зная, что ответить.

Кажется, сегодня они столкнулись с чем-то необъяснимым в своей жизни. Ох, то ли еще будет, соколики… я умею вводить людей в ступор.

— Слушайте, — решила я брать ситуацию в свои руки, раз эти двое пока не в состоянии и полностью деморализованы. — Предлагаю сделать так. Я буду жить там же, где жила. Ходить на работу и всё такое, а вы можете приходить в гости. Когда ребенок родится, можете с ним общаться в любое удобное для вас время. Ну как вам идея?

— Это неприемлемо, ты наша омега, ты будешь жить на нашей территории, как и наш ребенок! — тут же возмутился Матвей, сверкнув на меня своим жутким взглядом, и даже кулаком по столу ударил.

Я отвернулась, поняв, что ступила на тонкий лед, и тут же пошла на попятную.

— Хорошо, уговорили. Буду жить в вашем доме. Мне он, кстати, понравился. Правда, огромный, а убираться я не люблю, предупреждаю сразу. И готовить тоже не особо