Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

нечего было и думать. Ни теперь, ни когда-либо еще. Тея оставила дверь открытой, и мастер Шарп, невидимый, вошел внутрь, чтобы услышать все их секреты.

– Ну вот, – с облегчением проговорил Кип. – Наконец-то мы одни.

Глава 73

– Вот какая штука, Тея… Черт, я все время это говорю! – Кип сокрушенно вздохнул. – Мы оба знаем, что мне не суждено стать Черным гвардейцем.

– Что?! Ничего подобного!

– Ты шутишь? – спросил Кип. «Ладно, я слепой, но она-то?»

– С какой стати? Наш отряд лучший во всей гвардии, ты постоянно совершенствуешь свои навыки… Молот, тебе пора уже справиться со своей неуверенностью. Ты вечно беспокоишься. А ведь ты…

– Я говорю не об этом! – перебил он, словно сама эта мысль была нелепа. Что, разумеется, было неправдой, поскольку именно это было его заботой с тех самых пор, как они с Теей познакомились.

– Это было твоей заботой с тех пор, как мы…

– Тея, я – Гайл. Никто и никогда не допустит меня до присяги. Сама подумай, кого мне могут позволить охранять? Кого доверят – Гайлу? Я продержался так долго только потому, что идет война и все смотрят в другую сторону. Но когда дело дойдет до присяги… Может быть, у моего деда внезапно окажутся на меня другие планы. А может быть, это будет Белая или кто-нибудь из других Цветов. Я сын моего отца, и это значит, что я имею ценность для людей, которых я даже не знаю, но которые ненавидят мою семью. Пока что эти люди не предпринимают никаких шагов, потому что, хотя они и считают моего отца мертвым, они не знают, насколько Андросс меня ненавидит. Но стоит им понять, что я больше не нахожусь под его покровительством, или…

Он осекся. Орхолам милостивый, он едва не сказал «…или стоит появиться моему единокровному братцу Зимуну»! Еще чуть-чуть – и он бы проболтался.

– Я в полном дерьме, Тея, – неловко закончил он.

– Эй, – предостерегающе сказала она. – Черные гвардейцы следят за своей речью.

Ее взгляд скользнул куда-то в сторону. Кип закатил глаза.

– Вот именно! – воскликнул он. – Гвардейцы, но не я. Я – всего лишь признанный сын, о котором все знают, что он на самом деле ублюдок, но если Гайлы желают делать вид, будто я действительно член семьи… ну что ж, на то они и Гайлы. Им это зачем-то нужно. Еще одна причина, чтобы нас ненавидеть. Все это было сплошной фантазией! Фактически я думаю, что мой отец записал меня в гвардию только для того, чтобы я научился драться. Этот холодный, практичный…

– Может быть, он сделал это, чтобы ты смог найти друзей, – возразила Тея. – Может быть, ты несправедлив к человеку, который дал тебе все, что ты имеешь.

– У меня начинают появляться сомнения насчет моего святого папочки… – Кип ладонью убрал волосы со лба. – В любом случае… Все равно! Допустим, я не стану Черным гвардейцем. Подумай, что это будет означать.

Он думал, что она поймет моментально.

– Кип, – жалобно протянула Тея, – я понятия не имею, о чем ты говоришь.

Кип побледнел и отвел глаза, переминаясь с ноги на ногу. Внезапно он ощутил себя ужасно уязвимым.

– Черные гвардейцы не могут… Черным гвардейцам запрещено вступать в связь с другими Черными гвардейцами.

– Ну да, – подтвердила она, словно он говорил какие-то банальности. Так и не улавливая связи.

«Не заставляй меня говорить это вслух, Тея».

– Но если я не буду состоять в Черной гвардии, то смогу вступить в связь с кем-то… кто в ней состоит.

– Н-ну допустим, – протянула Тея.

Она подняла бровь, словно уговаривая маленького ребенка: «Давай, Кип, скажи своими словами, что ты хочешь сказать». Потом ее рука взметнулась, закрывая рот.

– О черт!

Не совсем та реакция, на которую он надеялся. Но, купив на данар, покупай и на квинтар… Кип уставился в стену и заговорил, чувствуя, будто он вырывает свое сердце и слово за словом швыряет его в эту точку:

– Тея, у меня здесь все меньше друзей и союзников. Я до предела разозлил своего деда, и стоит ему сказать слово, как мое пребывание в гвардии закончится. А вы все не то чтобы… у вас будут свои обязанности, из-за которых вам, возможно, придется помешать мне… ну, например… убить моего деда.

– Кип… едва ли мы тебя так скоро забудем.

– Да нет, в том-то и дело, что все обстоит именно так! Или еще хуже. Весь смысл Черной гвардии – в абсолютной преданности гвардейскому командованию, а также тому, на кого вам укажет Белая. Например, промахосу. Пойми, ты можешь получить задание убить меня! Очень даже запросто.

Кип сердился, но не на нее. Он не был с ней честен. Фактически он заманил ее в ловушку. А может быть, у нее и в мыслях ничего такого не было? Еще недавно ему и самому скорее доставляло облегчение то, что в гвардейском братстве, где он оказался, можно было на какое-то время вообще забыть о любых отношениях.

– Кип, мы никогда не пойдем против…

«Мы». Она сказала «мы», не «я».

– Вопрос в том, – перебил он, – что друзья – это роскошь, которой у меня, возможно, никогда не будет. Поэтому мне нужны союзники. Именно это предлагает мне Тизис. И от тебя…

– Тизис?

– …я хочу услышать только одно: есть ли хоть какая-то причина, по которой мне не следует отвечать согласием на ее предложение?

«Грубо. Ну, я же ублюдок, ничего не могу с собой поделать».

Он поглядел на Тею: она будто бы уже куда-то стремительно удалялась, вместе с его надеждами.

– Ее предложение? Какое? Что она тебе предложила?

«Разве я недостаточно ясно выразился?»

– Она хочет, чтобы я на ней женился.

– Что-о?!

– Это единственный способ сделать наш союз надежным, как скала. Брак не сможет расторгнуть даже промахос.

– Ты серьезно… Кип, тебе же шестнадцать лет!

– Через несколько месяцев будет семнадцать. Э-э… через десять. Десять месяцев.

– Но жениться, Кип! Жениться! Конечно, есть тысяча причин… Например… например… Ну, как я уже сказала, тебе всего шестнадцать…

– Мне не нужна тысяча причин, чтобы сказать ей «нет». Мне нужна одна. Была… была нужна.

И внезапно, к его ужасу и ярости, глаза Кипа наполнились слезами. Он сделал глубокий вдох и старательно заморгал – но все впустую. Слезы хлынули наружу; он не мог вымолвить ни слова, а по его щекам текли ручьи.

Отказала. Тея ему отказала!

«Надо было ее трахнуть, пока у тебя была возможность», – проговорил в его голове голос Андросса Гайла, и Кип почувствовал стыд.

– Прошу