Я тебя изменю?! - Алена Февраль

мысли в голове — как я тебя имею в разных позах. Соображаешь, к чему это приведёт? Вижу, что соображаешь! Трясешься, как лист на ветру. И неприятно тебе это…

— Приятно, — слишком открыто вру в ответ, только бы не ехать к его бабе, — давай продолжим.

— Что продолжим?

— То… То, что ты начал… Я немного испугалась, но теперь уже всё…

— Что всё, Женя? Хватит разводить детский сад. Я взрослый и потрепанный жизнью мужик. Не знаю за какие грехи или дела на меня свалился такой лакомый подарочек в виде тебя, но я ни хера не достоин. Держись ближе к мажору, вы с ним ровня.

— Я не поеду к твоей телке! — с обидой в голосе шепчу в ответ.

— Василиса не моя тёлка и она…

Я не даю ему договорить. Нагло тянусь к его губам и целую. Андрей пару секунд ошарашенно смотрит мне в глаза и не отвечает на поцелуй, а потом подается вперед и перехватывает инициативу. Требовательные горячие губы берут в плен мой рот и полностью управляют процессом. Я не успеваю делать полноценные вдохи, в какой то момент мне кажется, что задыхаюсь и тогда он прерывает поцелуй.

Его губы опускаются на шею и я сразу же чувствую легкие укусы. По телу расползается волна удовольствия и я наклоняю голову, чтобы дать ему большее поле для действий. Снова ощущаю укус — он сильнее прежних. Больно, но из губ вместо крика боли вырывается стон наслаждения.

Андрей укладывает меня на матрас и снова целует шею. Подхваченная водоворотом удовольствия, я не замечаю в какой момент он стаскивает с меня трусики. Я чувствую их отсутствие только тогда, когда его пальцы снова проникают в меня. Тело мгновенно каменеет, но тут же бесконтрольно расслабляется, когда я ощущаю его губы на животе.

Язык Андрея проникает в пупок и я снова не могу сдержать стон. Горячие поцелуи раскаляют кожу вокруг пупка, отчего низ живота пронзает спазм возбуждения. Мужские губы спускаются ещё ниже и я снова выгибаюсь. Только теперь мне хочется отстраниться.

— Шшшш, — хрипло шипит Андрей и обводит языком подрагивающую плоть.

Я испытываю ужасное смущение от того, что плоть увлажняется и пульсирует.

— Не надо, — приподнявшись, тяну я, но окончательно капитулирую, когда его губы касаются пульсирующего узелка.

Откинувшись на подушки, я громко стону и извиваюсь от непередаваемого кайфа, который бьёт тело током блаженства. Пульсация всё нарастает, теперь я сама ловлю движения его языка.

В какой-то момент я понимаю, что не могу больше терпеть…. Кровь бешеным потоком струится по венам, стоны превращаются в крик и я резко отключаюсь.

* * *

Открываю глаза и понимаю, что плачу. Щеки мокрые, но боли или неприятных ощущений я не испытываю. Наоборот, ощущаю небывалую легкость в теле.

Воспоминания врываются в подсознание и я приподнимаюсь. Андрея нет рядом и как ни странно я полностью накрыта одеялом. Бросив взгляд на часы, я в с удивлением отмечаю, что спала больше пяти часов подряд. Почему Свиридов меня не разбудил?

Глава 28

Наблюдая из окна за тем, как заходит за горизонт холодное зимнее солнце, я машинально кручу в руках связку ключей. Совсем скоро на улице станет совсем темно, а Андрея до сих пор нет.

Утром на кухонном столе я обнаружила записку с не очень приятным содержанием: «Уехал на работу. Соберешься уйти — ключи на столе. Положи связку под резиновый коврик на крыльце».

Он явно намекал, что мне надо убраться из его дома, но я не спешила уходить. Хочу здесь остаться! С ним.

К тому же идти мне некуда. К Алинке идти не хочу — слишком негативно она настроена в отношении моей любви к Свиридову. К тому же, она может объединиться с родными и ситуация усугубится.

Когда желудок начинает урчать от голода, я вспоминаю, что за целый день съела только один бутерброд с маслом. В холодильнике кроме сыра лежали два пакета сока и пачка сливочного масла. В морозилке — кроме контейнера с замороженными пельменями — ничего не было. Наш холодильник всегда был забит до отказа, поэтому пустые полки было видеть очень непривычно. В кухонной тумбочке кроме пачки сахара и упаковки чая тоже ничего не нашлось.

Отойдя от окна, я снова распахиваю дверцу холодильника и брезгливо смотрю на сморщенные пластики сыра и отворачиваюсь. Наверное Андрей дома не ест, ну или варит себе неприглядного вида пельмени.

В тысячный раз обойдя комнату, я ложусь на матрас и вытаскиваю из под подушки телефон, который до сих пор не включила. Положив палец на кнопку включения, я мысленно считаю до десяти… Досчитаю и включу. Один, два, три…

Вдалеке слышится хлопок и я возвращаю телефон под подушку. Сердце ускоряет ритм и я замираю. Становится страшно. И пусть на часах только шесть вечера, темнота за окном будоражит нервы.

Хлопок повторяется и я сажусь на край матраса. Скорее всего вернулся Андрей… А если нет?

Когда дверь открывается и на пороге появляется Свиридов, я с облегчением выдыхаю.

— Ты меня напугал.., — начинаю я, но сразу осекаюсь.

Свиридов ведет себя странно. Бросив огромный пакет себе под ноги, мужчина поднимает голову и я сразу всё понимаю. Андрей пьян. Причем довольно сильно. Движения резкие и размашистые, а на лице застыла недобрая ухмылка.

— Правильно, малыш, — растягивая слова, отвечает он, — сегодня меня надо бояться. Я практически был уверен в том, что ты умотала, но нет…

Я поднимаюсь на ноги и слежу за тем, как Андрей снимает куртку и вместо того, чтобы повесить ее на вешалку, бросает на стул. Следом он сбрасывает ботинки и перешагивает через них.

— Я осталась, — шёпотом говорю и прячу дрожащие ладони за спиной.

— Вижу, — направляясь ко мне, говорит Андрей, — ты же упорная, но трусливая, как мышка. Знаешь, я в прошлом году мышь ловил… Эта сучка всё, что находила, грызла, а когда я пытался её поймать — уходила от расплаты. Разными путями, но каждый раз она убегала от наказания. Вначале творила, поджирала, а потом бац… хвостиком махнет и свалит. Я чувствовал себя лохом, который не может нагнуть маленькую глупую мышку… Знаешь, как я её поймал?

Андрей подходит ко мне вплотную и глядя в глаза продолжает.

— Я разложил на столе множество угощений: сыр, семечки, сало, печенье и хлеб… Угощал мышь ежедневно в течение нескольких дней, а когда она расслабилась, я положил еду не на стол, а на клей. Проснулся ночью от писка и увидел мышку — она прилипла к