Мобик - Александр Викторович Григоренко

– Я – «триста»! – закричал не успевший убраться с «открытки» огнемётчик. Лёха на автомате бросился к нему и, пробежав метров десять, наклонился над раненым. Левая нога у того вся была в крови. Достав запасной жгут, Лёха быстро перемотал «трёхсотого» и потащил его вместе с подоспевшим Рыжим. Дотащив до окопа, они спрятали его в блиндаж, подальше от обстрела, чтобы дожидался эвакуационной группы.

Тем временем первый «трёхсотый» появился и у Гида. Легкораненый. В ногу. Он сам отполз до края лэпки, откуда они начали движение. За ним отправились опять же Лёха и Рыжий. Сначала доползли до нашего края лэпки, затем, соблюдая дистанцию, рванули вперёд.

Лёхе было страшно. Рядом падали мины, и чёрные столбы дыма от них резко выпрыгивали в небо. Минута-две, и Лёха с Рыжим у раненого. Помогли встать на ноги и, держа за руки, потащили его через лэпку. Стало ещё страшнее. Мины продолжали взрываться, а бежать куда-то уже невозможно.

Пару раз они падали вместе с «трёхсотым», чтобы переждать очередную мину. Наконец добрались до своей кромки лэпки. Их тут уже ждали Прапор и Малой. Они подхватили штурмовика и потащили его на точку эвакуации. Туда с минуты на минуты должна подъехать «мотолыга»[26].

Вернувшегося в окоп Лёху ждал неприятный сюрприз.

– Студень, Рыжий, Тунгус – пять минут на отдых и идём на помощь пацанам. Их прижали там. Иваныч будет отсюда поддерживать ПКМом.

Лёха с Рыжим, обессилев, упали на землю. И не от страха, боятся они уже перестали, а от напряжения и усталости.

Через пять минут они не вышли, на сборы ушло минут десять. С собой взяли побольше БК и малые сапёрные лопатки. Но потом они быстро, не обращая уже внимания на взрывающиеся мины, перебежали через лэпку. Затем осторожно поползли по направлению, откуда велась стрельба.

Гида и его людей нашли метров через двадцать. Те, вытянувшись цепочкой метров на пятьдесят, вели огонь по противнику на двенадцать часов[27], а укрывались, насколько это возможно, за толстыми стволами деревьев. Некоторые вжались в воронки от снарядов.

– Учитель, – прохрипел Гид, – они засели метрах в семидесяти от нас, там небольшая «открытка», и мы её не проскочим сегодня. Поэтому пока мы держим линию, начинайте вкапываться. Как совсем устанете, мы вас сменим, но нужны окопы! Без них нас зароют в землю. Надо продержаться до вечера.

С руганью мобики стали окапываться. Мёрзлая земля с трудом поддавалась лопатке, но постепенно дело пошло. Да и укропы, поняв, что наших уже не выкурить, затихли. Ночью никто не спал, люди Учителя и Гида, меняясь, рыли окопы.

Укропы периодически простреливали лес, но АГС и мины не использовали. Возможно, ждали подвоза БК. К пяти часам утра удалось вырыть шесть окопов глубиной примерно по пояс. Тут их сменили бойцы из первого взвода их же роты. Точнее, сменили «Шторм», но Гид с руганью забрал четвёрку из отделения Учителя с собой.

– Они нас поддерживали, – передал он по рации Омску, – а потом всю ночь с нами стояли. Заслужили!

Ротный спорить не стал. Учитель же под шумок прихватил с собой в тыл и остальных своих бойцов.

Через день, правда, взвод всё равно переместился за лэпку. Туда перевели всю пятую роту. И следующую неделю они посвятили усиленному рытью окопов и ночным дежурствам.

5

На исходе второй недели Омск вызвал на совещание командиров взводов и отделений. Учитель (он после ранения Шамана исполнял обязанности командира взвода) вернулся с совещания не очень весёлый.

– Парни, – сказал он, – через три дня пойдём на штурм. Беспилотник подсмотрел примерно в пятистах метрах от нас позиции укропов. Там три окопа, не соединённых между собой. В окопах человек тридцать. И ещё от них идёт линия окопов в сторону укропской базы. По нему, в случае чего, пройдут подкрепления для хохлов. У них есть ДШК.

– Да, в общем, невесело, – проворчал Прапор.

– Нам пипец! – заныл Рыжий. Он имел привычку впадать в панику в ожидании боя.

– Хватит паниковать! – вмешался Лёха. – Один бой пережили и этот переживём.

– Но есть и хороший момент, парни, – добавил Учитель, дав всем выговориться, – мы идём не первыми. Первым идёт «Шторм». За ними заскакиваем мы и занимаем окоп. Потом «Шторм» занимает следующий окоп, и так далее.

– А кто конкретно идёт, именно наш взвод? – спросил командир первого отделения Палыч.

– Первыми идёт «Шторм», за ним первый взвод занимает окоп, после того как «Шторм» отбивает второй окоп, туда заходим мы. Второй взвод, пока в резерве. Их задача – вынос раненных и поднос с БК.

– Понятно, командир, – ответил Палыч, – ну, хоть не первые, и то хорошо.

– Парни, – ещё раз повторил Учитель, – сильно не надейтесь. Всё красиво, когда по плану. Только не помню такого, когда всё по плану. Исходим из того, что мы можем пойти и третьими, и остаться в резерве, и первыми, и даже вообще не пойти.

И взвод начал готовиться к штурму. Чистили оружие, перезаряжали магазины, проверяли липучки и ремни на брониках, наличие промедола и жгутов в аптечках, мутили[28] гранаты. Словом, царило нервное, но деловое напряжение. Все боялись идти в бой, но понимали, что придётся.

Вообще, даже среди опытных бойцов не принято храбриться в стиле: «Да мы всех хохлов одним ударом». Над такими, как правило, смеялись. Старики понимали, что укры – опытный противник, и его надо не бояться, его необходимо уважать. Но уважать – не значит трусить. Солдат – это тот, кто боится, но делает свою работу.

Не все мобики выдержали нервное напряжение перед боем. Двое из первого взвода сказали, что на штурм не пойдут. Типа, им обещали третью линию, а отправили на передовую. Звали их Леший и Луна.

Обоих вызвали к командиру. Омск мрачно посмотрел на них и отослал в тыл, сказав на прощание: «Уговаривать, парни, вас не буду, мне такие не нужны. Скажу лишь одно. Есть русская поговорка: береги платье снову, а честь смолоду. Форма у вас, как посмотрю, новая, а вот чести больше нет».

Больше Луну и Лешего никто не вспоминал. К «отказникам» в роте Омска относились как к прокажённым. Да и не было у Омска их почти, в отличие от других рот. Там это явление прямо процветало.

Утром в назначенный для штурма день Учитель поднял взвод в три утра. Быстро собравшись, мобики дождались, когда появятся бойцы «Шторма», а потом двинулись за ними.

Как и предполагал Прапор, всё пошло не по плану. Первый взвод в итоге решили оставить в резерве, на их место вставал третий