Жажда бессмертия. Том 13 - Морфиус

ядовитым кристалликом. Здесь сгинуло немало его знакомых и даже потомков, что в свое время, услышав о великой вести, отправились в поисках возвышения на свою смерть. И что? Здесь обломали зубы даже легионы бездны, эти полубезумные исчадия хаоса, что-то ищущие, а потом также быстро укатившиеся обратно. Казалось, весь его мир, Сатронаф, от этой бойни только проиграл. Хотя и не факт. Самые проворные и изворотливые нахапали себе даров и умений, утащили кристаллов для возвышения, ценой смерти многих. Так что лишь бессмертные знают, принесет ли это его миру усиление, или нет.

Но остальные то! Амон-Дорав! Баворт! Моонгав. Да. Они тоже нахапали рабов. Сотни тысяч молодых «земельцев» рабами или по контракту отправились опустошать миллионы локусов. Хорошо. За это можно было заплатить. Это приведет к новому подъему миров. Родит тысячи новых владык. Не сейчас. Чуть позже. Позволит возвыситься новым старшим. Возможно даже подтолкнет миры к рождению новых бессмертных. Новый виток силы, за которым неизбежно последует война всех со всеми и новый передел мироздания в этой части бесконечной ткани древа миров. Но сейчас? Тех, кого можно взять в рабство, здесь осталось мало. И все они стали опасны. А шансы сложить здесь голову сейчас зашкаливали. Вот и вопрос. А зачем сражаться теперь? Ради всего лишь даров неба? Но и те не стоили своей жизни. И не стоили жизней тысячей владык, что уже здесь сдохли.

— На кой ''' нас заставляют здесь сражаться? Что твои бессмертные, Изиргастец, замыслили? Чем они заплатили моему миру и всем остальным? — Захотелось крикнуть это в лицо Шаулу. Удавить ублюдка. Выпытать его секреты. Как миры договорились? Что такое предложил Изиргаст, что даже его мир, Сатронаф, невероятно далекий, согласился на подобное. Буквально, как рабов созвал сильнейших владык и кинул их сюда. Под командование чужаков. Пригрозив взять потомков в заложники.

Вместо этого он молча простер руки. Обратился к теплящемуся внутри ужасу. Концепту столь великому и ужасному, что мало кто мог тот познать, не сойдя с ума. На фоне этого даже путь боли казался простым и проторенным. Свет и тьма смешались вместе. В каплях черноты, где прожилки белизны лишь сводили с ума своими отсветами, закипел его дух. Краска пролилась. Великий творец начал ваять свое творение. Ибо создавать кошмаров без того, чтобы вкладывать в них душу, он считал кощунством.

— Ы! — С гулким эхом неописуемая тварь обрушилась вниз, в туман. К великой пирамиде. Та огрызнулась. С верхушки монумента ударили молнии. Такие яркие, что от них захотелось прикрыться. Повелитель. Внутри древнего строения им противостоял сам повелитель со свитой владык. И все же даже сам Джамайн не сомневался. Они его завалят. Землянин только-только прорвался на пятый этап. Здесь же собрались пиковые владыки. Цвет своих миров.

Залп! - Вспышка света совпала с ударом твари. Купол из молнии дернулся. Пошел рябью. Распался. Попытался собраться вновь. Но это уже становилось частью конца. Другие владыки поспешили развить успех. Троица Амон-доравцев, пыхтящих рядом с великим орудием света, ударили и сами вместо перезарядки. Его собратья, пятеро владык мира Сатронаф тоже не остались в стороне. Норгал и Уриват обрушили свой дух на пирамиду тихо. А вот Кшаду, Аэджо и Йорха, менее сильные, пиковые, но не элита, вспыхнули ярко. Последние были всего лишь Утар, из низшей касты. Но… Сила стирает различия. Любой владыка Утар мог изменить внешность. Перековать духом черты лица. Стать похож на Нокта. Если он был и впрямь талантлив, дети тоже меняли свою память крови.

Великая пирамида содрогнулась. Куски монолитов посыпались вниз. Джамайн же лишь наблюдал за этим с холодной отрешенностью. Это была не его война. Пускай дары неба пьянили душу. Но свое он здесь уже взял. И с радостью бы вообще остался дома, творя картины, расписывая дворцы и храмы.

Грани пирамиды впитывали энергию. Сами по себе. И весьма неплохо для дикарского мира. Значит, когда-то они не были дикарями. Когда-то здесь были адепты. А потом иной миропорядок заставил ци исчезнуть. Местные, как бы это глупо ни звучало, но, похоже, вообще не помнили тех времен. Не помнили даже, зачем нужна эта пирамида, ранее скрытая под толстым слоем снега. Впрочем, что взять со смертных?

— Залп! — Новая вспышка света прошила молниевый покров. Проплавила в пирамиде огромную дыру. И, похоже, даже мимоходом прикончила как минимум одного владыку. Воздух заискрился тысячами радуг и миллионами отсветов преломления. Это было начало конца.

— Норгал! У портала проблемы. Вырезали моего стража. Но это всего лишь владыка. — И снова Джамайн слышит речь, не предназначенную для него. Впрочем, смерть изиргастца его не очень волнует.

Тень исчезает. Норгала и так никто не видел. Тот постоянно прятался в тенях. На владыку, любой силы, его хватит с лихвой. Главное, чтобы сюда не пришел еще один повелитель. Впрочем… Даже с двумя новорожденными они должны справиться. Но не более. А учитывая, что на всей планете тех было не больше сотни, шансы на то, что конкретно на них пошлют такую силу, были ничтожны. Разве что воины федерации, те самые страшные инквизиторы, захотят забрать что-то ценное отсюда, разграбив подземные комплексы пирамиды. Ведь что здесь хранило единство, одно Небо ведает.

Звон! Джамайн так и замер, прислушиваясь к мелодии и опуская уже занесенную руку. Воздух загустел от проходящих по нему аккордов. Весь пар вдруг резко сконденсировался в капли. И те зависли, не в силах упасть. Вместо этого объединяясь и набухая, местами до размера головы.

Далеко внизу, там, где вместо вечного льда уже плескались волны прозрачной воды, жидкость начала собираться в башни и гребни, замирающие сами собой. А по остаткам пирамиды покатились блоки. Как тот, кто ценит искусство, он не мог не отнестись с должным почтением к этому звуку. Заунывной мелодии. Тризне по тем, кто умрет под ударом звука.

Точка в воздухе начала наливаться духом. Подул густой ветер, создавая обратный взрыв, заставляя газ уплотниться до состояния камня, кристаллизуясь вокруг Уривата, великого мастера звука. А еще воздуха, земли и огня. В течение нескольких долгих ударов сердца техника формировалась, накапливая плотность, вибрации, заставляя воздух изгибаться и отдавая жаром, что был лишь побочным эффектом.

Удар! Небеса обрушились на землю. Пирамида вздрогнула. Потом замерла. Как замер и воздух и волны на расстилающемся вокруг море. А затем… Скрежет. Оглушительный. Море взорвалось паром. Камни взорвались пылью. Пирамида, размерами больше чем даже города, взорвалась изнутри, разлетаясь осколками на десятки верст. Один