Выживший. Том 3 - Павел Барчук

тебе подарок. Видишь пентаграмму? Это «Смерть Души». Через пять минут цепи раскалятся и прожгут твоего друга насквозь. А его душа, полная боли и страха, пойдет на подпитку Круга. После этого сам Стас — лишь отработанный материал. Да, Круг можно обновить и так. Смертью одного из участников. Тогда не нужны все пятеро. Ты не знал… Какая жалость… Они тоже были не в курсе.

Голос резко оборвался. Что-то щелкнуло, зашипело. Похоже, ублюдок реально записал мне послание на кассету или флэшку. Скорее даже на кассету. Такое чувство, что ее зажевало.

Я посмотрел на Косого. Цепи уже начали менять цвет, накалялись. От них шел пар, смешанный с запахом паленого мяса.

Стасик застонал, задергался. И очень вовремя решил прийти в себя.

— Твою мать… — прохрипел он. — Горячо… Сука, как же горячо!

Голова Косого медленно поднялась. Он покрутил ей по сторонам. На хрена? Непонятно. Один черт ничего не видит. Зато я смог во всей «красе» рассмотреть, что магический ублюдок сделал с глазницами Стаса.

— Кто здесь⁈ — в голосе Косого отчетливо зазвучали панические нотки.

Похоже, тот фокус, что я провернул с эрзац-зрением, еще работает. Он чувствует присутствие постороннего.

— Держись, Стасик. Это я. Твой добрый друг Максим. Где тот урод, который подвесил тебя, как гребаную колбасу?

— Не знаю! — Косой снова несколько раз дернулся, цепи звякнули. — Урод — это ты! Из-за тебя я оказался в этом дерьме! Пошел вон! Сваливай отсюда! Ничего не знаю. Ничего не скажу!

— А сказал бы, если б знал?

— Я бы вежливо попросил тебя поцеловать меня в жопу! К сожалению, у меня нет глаз, и я не смогу увидеть, как ты это делаешь. Ай! Сука! Почему так жжет⁈

— Стасик, ты же знаешь, я здесь для того, чтобы помочь тебе. Ты можешь ускорить этот процесс. Если скажешь что-нибудь полезное. То, что я смогу использовать. Например, не приготовил ли маг, который притащил тебя сюда, какой-нибудь особо поганой подставы?

— Сношайся вприсядку, говносос! Да что так горячо⁈ Слышишь? Это ты делаешь⁈ Мне жжет руки! Ты развёл костер⁈ Ты решил меня добить⁈

— Стасик, я все еще пытаюсь найти причину не бросить тебя подыхать в этом чудном месте. Твои руки горят, потому что на цепях стоит заклятие, которое очень скоро превратит тебя в пепел. И потому что вокруг тебя хреначит стена настоящего огня. Давай, шустро. Где мудак, который подвесил тебя? Он точно ушел? Или прячется?

Стасик вдруг замер. На его перекошенном от боли лице появилась странная, кривая улыбка. Косой выглядел как кот, который только что насрал в ботинки и с нетерпением ждет, когда хозяин это заметит.

— Я не знаю, где ублюдок находится сейчас. Но он точно больной на всю голову. Еще хуже, чем ты. Сначала залез мне в башку. Ковырялся, там. И я вспомнил. Прикинь? Вспомнил, что это ты, говнюк, вырвал мои глаза. И как мы мчали по ночной дороге, тоже вспомнил. Потом этот придурок что-то бубнил насчёт своих планов выпнуть тебя в страну Нетландию. В этот сраный Изначальный град. Типа, ты придешь, полезешь меня спасать, и его фокусы выкинут тебя в какую-то особо хреновую задницу. Аха-ха! — Стас громко расхохотался, но тут же подавился своей слюной, — Вали отсюда, придурок! Это ловушка! Он хочет поймать тебя.

— Воооот… Уже неплохо… — протянул я. — То есть передо мной стоит дилемма: спасти своего хорошего друга Стасика и вляпаться или забить хрен и уйти…

Я разговаривал со Стасом, а сам медленно двигался вдоль огненного круга, пытаясь понять структуру заклятия. Огонь был живым. Он дышал.

Ну и тянул немного время. Чтоб найти точку, в которой стоит ловушка.

— Видишь, какой ты мудак, Макс? — крикнул Стас, — Совсем не ценишь человеческую жизнь. За это тебя скоро и убьют. А-а-а-а-а! Сука! Горячо!!!

Он задергался в конвульсиях. Запахло паленой кожей. Похоже, заклятие вошло в свою активную фазу. Все. Нет времени на размышления.

Я бросился к огненной стене.

Ударил Прахом наотмашь. Огонь зашипел, отступил, огрызнулся языками пламени, пытаясь лизнуть мое лицо, но тут же сомкнулся снова. Это пламя было напитано жертвенной кровью Косого и силой древнего ритуала. Сильное дерьмо. Очень сильное.

Некогда разбираться с плетением. Нужно действовать грубо. Как варвар.

Я закрыл глаза, вызывая в памяти образ Пустоши. Холод. Мертвый город. Блевотный вкус крови Кральгов. Диксон уверяет, что я есть Пустошь. Ну что ж. Вот и проверим.

Выпустил свои чары на полную катушку. Не контролировал, не сдерживал. Позволил черной срани, живущей во мне, вырваться наружу голодным зверем.

— ЖРИ! — заорал так, Стасик испуганно задергался в цепях. Наверное, решил, я окончательно поехал крышей.

Черная, абсолютно непроглядная волна ударила в багровый огонь. Две стихии столкнулись с грохотом взрыва. Огонь сопротивлялся буквально секунду. Пытался сжечь мои чары, а потом… просто исчез. Аномалия проглотила его, всосала в себя, не оставив даже тонкой струйки дыма.

Круг исчез.

Я подскочил к Стасу. Цепи были раскалены добела, они светились в полумраке, как неоновые трубки

Схватился за раскаленные звенья голыми руками.

Пшшш!

Кожа зашипела, мгновенно обугливаясь. Боль пронзила руки до самого позвоночника, ударила в мозг ослепительной вспышкой.

Хрен с ним. Боль — это просто реакция тела. Регенерация справится.

Напряг мышцы, вливая в металл разрушающую силу энтропии.

— Ломайся, сука!

Звено лопнуло, рассыпавшись ржавой крошкой. Стас рухнул мне на руки. Повис мешком.

— Живой? — я похлопал его по щеке.

— Макс… — он бестолково моргал своими веками. — Ну ты дебил… Я же специально… Я хотел, чтоб ты ушел. Я один хрен сдохну. Что это за сраная жизнь без глаз…

— Заткнись. Глаза — дело наживное. Валим отсюда.

Я закинул Косого на плечо. Тащить его на руках — идиотство какое-то.

Внезапно воздух в центре зала, там, где только что была пентаграмма, сгустился. Тьма собралась в плотный кокон, из которого шагнул человек.

Высокий. В безупречном черном костюме, который смотрелся дико среди этих руин. На руках — белые перчатки. А вместо лица — гладкая, белая маска. Точнее, это была не маска. Это была кожа. Без глаз, без носа, без рта.

— Да ладно! — Я громко хохотнул, — У тебя реально нет лица. Думал, ты просто прячешь свою физиономию под капюшоном.

— Трогательно, — голос мага звучал прямо у меня в голове. Чистый, холодный, лишенный эмоций. Сучоныш использует мыслеречь. Обычно маги общаются так между собой. Но ублюдок знает, что я способен его слышать. — Самопожертвование. Редкость по нынешним временам. Особенно для такого, как ты.

— Пошел в жопу, урод, — ответил я, медленно, шажочек за шажочком, пятясь в сторону единственного окна. —