Сезон костей. Бледная греза - Саманта Шеннон

дополненной примечаниями. Понятно, что дать ее мне мог только автор.

А участников Синдиката Сайен не щадит.

Обуреваемая мрачными мыслями, я огляделась. Ни одного знакомого лица. Может, оно и к лучшему. Врагов у Джексона в избытке.

– Не знаю, как вы, – нарушила молчание заклинательница, – но лично я понятия не имею, что здесь творится. – У нее дернулось веко. – Где мы?

– Наверное, в новом крыле, – предположил гадатель.

– В смысле?

– Исключено, – прохрипел Карл. – Зачем нас тогда травили «флюидом»?

– Чтобы меньше сопротивлялись под пытками, – подала голос медиум, неподвижно глядя куда-то вдаль, в пустоту. – Поэтому нас здесь и собрали. Пытать.

В ушах зазвенело. Можно сколько угодно корчить из себя крутую, но неизвестно, выдержу ли я пытку водой.

– Как думаете, куда конкретно нас притащили? – спросил оракул.

Ответом ему были хмурые гримасы.

– В лондонский Тауэр, – ответила медиум. – Ты правда не в курсе, где торчишь столько времени?

– Погодите, – вклинилась я. – Что значит «столько времени»?

– На четвертом году я сбилась со счета.

Из угла донесся сиплый смех.

– На четвертом? Повезло тебе. А на десятом не хочешь?

Что-то не складывалось. Ясновидцев в тюрьму не сажают – по крайней мере, никто о таком не слышал. После ареста нас казнят без суда и следствия, но уж никак не держат про запас.

– Когда тебя взяли, помнишь? – обратилась я к Джулиану.

– Недели две назад.

– Никто не станет нас пытать, просто вздернут, – заявил второй прорицатель. – Скоро будем болтаться в петле, и слава эфиру.

– Нет, – напряженно возразила гадательница. – Все мы видели приговоренных – их в такое не наряжают. – Она одернула безрукавку. – Нас… выбрали для чего-то. Наверное, хотят завербовать в НКО.

Просветлев, Джулиан кивнул:

– Думаю, с добровольцами у них напряг.

– Так мы и согласились примкнуть к этим бесхребетным ублюдкам, – процедил первый прорицатель. – Уж лучше виселица.

– Говори за себя, – буркнул оракул.

Воцарилось долгое молчание, нарушаемое лишь сдавленным всхлипыванием хиромантки. Похоже, она совсем отчаялась.

И не только она. Из-за отсутствия ауры я не сразу заметила мальчугана с веснушками и редкой челкой, невероятно бледного, словно из него выкачали всю кровь.

– Что… что это за место? – выдавил он. – Кто вы?

Джулиан нахмурился.

– Невидец. Ты-то как здесь очутился?

– Невидец?

– Перепутали, наверное, – равнодушно бросил оракул. – Не повезло тебе, приятель.

Мальчуган едва не грохнулся в обморок, потом вскочил и ринулся к решетчатому окну.

– Умоляю, выпустите меня! Я не паранормал, клянусь! – чуть не плача вопил он. – Простите! Простите, что взял тот шар!

– Прекрати, – шикнула я, и кто-то выругался. – Если не хочешь стать следующим.

Мальчуган сполз на пол. Сколько ему? Лет пятнадцать? Я невольно вспомнила себя в том же возрасте – окруженную людьми, но такую одинокую.

– Эй, – мягко окликнула я, – как тебя зовут?

– Себастиан Пирс. Себ. – Он придвинулся ближе. – А вы правда… паранормалы?

– Я сотворю такую аномалию с твоими внутренностями, если сейчас же не захлопнешь пасть, гнилушка, – процедил кто-то. – Слыхал про спланхомантов?

Себ скуксился.

– Он шутит, – торопливо заверила я. – Меня зовут Пейдж, а это Джулиан.

Джулиан насмешливо посмотрел на меня. Очевидно, развлекать юного невидца придется в одиночку. Себ затравленно таращился на нас, словно кролик на удавов.

– Себ, мы тебя не обидим. Кстати, ты откуда?

– Четвертый-Первый, – помешкав, ответил он.

– Хороший район, – бодро вставил Джулиан. – А конкретно?

– Ричмонд.

Себ обхватил колени рукой. Запекшиеся губы тряслись от холода.

– Что с тобой приключилось? – задала я новый вопрос.

Мальчик с опаской покосился на остальных. В принципе, его можно понять. Детям с младенчества внушают, что ясновидцы – зло.

– Школьник подсунул кое-что мне в портфель. Директор заметил, как я пытаюсь избавиться от предмета, и вызвал легионеров, чтобы проверили. Меня долго допрашивали, пока не убедились, что я все-таки невиновен. А неделю спустя по дороге из школы за мной увязались двое. Я услышал выстрел и отключился. Чувствовал себя очень плохо.

Интересно, как действует на невидцев «флюид»? Думаю, физические симптомы те же, только без фантасмагории.

– Бедняжка, – вздохнула я. – Уверена, тут какая-то ошибка.

Себ встрепенулся:

– Меня отпустят домой?

– Вряд ли, – «утешил» оракул.

Звук шагов вынудил нас замолчать. Плиона распахнула дверь:

– Все за мной.

Никто не осмелился возразить. Мы переступили через неподвижного тассеоманта и тронулись в путь.

Плиона вывела нас из здания. Стоял мороз, окрестности заволокло туманом. Себ держался поближе ко мне. «Не высовывайся и смотри в оба», – учил меня Ник. Самое время воспользоваться правилом.

От серой, мокрой после ночного ливня брусчатки отражался свет фонарей – бледно-оранжевый, не голубой. До меня не сразу дошло, что фонари газовые. Высотой здешние здания недотягивали до лондонских. Джулиан нагнал меня и зашагал рядом. Вскоре наш отряд очутился в оживленном городке.

Впереди раскинулась широкая – гораздо шире предыдущей – улица. Вокруг ни единой машины или мотоцикла, только длинный ряд ветхих домишек, пьяно клонящихся в разные стороны. Хлипкие стены подперты ржавыми балками, между ними на веревках сушится белье.

По обе стороны трущоб высились здания иного толка – величественные останки минувших эпох. Опрятные, благородные – особенно на фоне убогих лачуг, – с лепниной на фасадах и деревянными дверями; в стрельчатых окнах ярко пылают свечи. Мелькающие там и сям зубчатые стены рождают ассоциации с замками времен монархии.

В центре улицы на подмостках застыли фигуры. Сотни мерцающих фонарей озаряют лица, прикрытые богато украшенными масками. У подножия сцены плачет скрипка, приманивая порхающих поблизости фантомов. Музыка ясновидцев, какую способны играть лишь заклинатели.

За фигурами в масках – актерами или мимами – наблюдала отнюдь не благодарная публика, облаченная в алые туники и черные безрукавки.

– Добро пожаловать! – прокричал кто-то из зрителей. – Ребята, у нас новый урожай.

Толпа разразилась шумными возгласами и свистом. Актеры начали танцевать. Все они были ясновидцами, впрочем, не только они – публика и практически все мои спутники тоже.

Зрелище совсем не походило на сходку воров в темном переулке.

Представление продолжалось, однако следили за ним далеко не все. Некоторые зрители перешептывались, другие ехидно поглядывали на сцену. Отчетливо послышалось брошенное кем-то «тру́сы».

Весь наш отряд пребывал в растерянности. Либо действие «флюида» еще не выветрилось, либо перед нами какой-то ясновидческий культ.

Танец закончился, и на возвышении появилась девушка в маске с крыльями и темными, стянутыми в тугой пучок волосами. Она подпрыгнула, поймала свисающие с верхней балки алые драпировки, ловко вскарабкалась по ним и приняла горделивую позу наверху, чем снискала вялые аплодисменты.

Воспользовавшись моментом, я осмотрелась. Определенно, мы уже не в сайенской цитадели Лондон. Старинные здания, газовые фонари, брусчатка – время будто обратилось вспять.

И вдруг меня осенило.

Первого сентября 1859 года университетский город Оксфорд сгорел