Контракт с грядущим 1 - Михаил Никитич Ишков
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Деда прежде всего смущала быстрая и безболезненная операция, которую врачи из ФСК (Феодоната Свободных Колец) провернули над высокопоставленным членом семейства Гавиланов.
– Как теперь со зрением, Саша? Не беспокоит ли сверхосторожное вмешательство специалистов в сущность твоего «я»? Ведь глаза – это о-го-го! Зеркало души…
– Нет, Василь Василич. Помнится, кошка Мурка, выцарапала глаз дяде, тогда уже королю Гордону. Все лечение заняло у приглашенных специалистов с Титана две недели. Вместо поврежденного органа королю вставили искусственное око-робот – и все дела. Вот этого королевского глаза я больше всего и опасаюсь – с его помощью Гордон насквозь видит человека, вибриона, гича, дженни, мьюти. Как к нему с нашим делом подступиться, а дело-то обещает быть непростым, а то и кровавым. Вот вы, господин Крайзе, как ухитрились две тысячи лет прожить и не рассыпаться? Впрочем, разложиться – это полдела. Как вам удалось выжить и не изменить сущность? Не превратиться в Кощея Бессмертного?
Василь Василич пожал плечами.
Принц продолжил сыпать вопросами:
– Ведь жизнь сама по себе – интересная штука, а у вас одна мечта – уйти в небытие. Разве не страшно?
– Эх, мил человек, – вздохнул Василь Василич. – Умирать хоть в первый раз, хоть в сотый, все равно страшно. К этому не привыкнешь.
– Старик, что теперь жаловаться, – прервал его прозревший принц. – Как собираешься до светлого будущего дожить? Или его в принципе не существует?
Дед решительно кивнул:
– Существует.
– Тебе видней, – заметил Конаи, заглянувший к принцу на огонек. – Ты лучше прикинь, в какой оболочке нам на Меркурии появиться?
Господин Крайзе хмыкнул, потом, обращаясь к принцу, добавил:
– Что касается, доживет не доживет, все доживем до светлого будущего. Это не возбраняется. Интересно, только, в какой конфигурации? И не надо делать из этого трагедии. Вот еще что запомните: я никогда стариком не был и не буду. Называй меня ветераном. Воистину так!
– Ветеран так ветеран. Ты много знаешь, везде побывал – тебе и карты в руки, – согласился принц.
– Карты, товарищ принц, это для удачливых, а я устал. Сколько можно жить? Коптить небо?
Ветеран сделал паузу, потом не без горечи продолжил:
– Нельзя сосчитать, сколько нечистой силы я извел на своем веку. Сколько раз проливал кровь за святое дело, погибал на поле брани, томился душой и телом в застенках римских кесарей, горевал в зинданах мусульманских правителей, испытывал немыслимые пытки у китайских императоров – одно только проращивание бамбукового ростка через мою плоть чего стоило! Дрожал в подвалах инквизиции во время Второй мировой – слыхал о такой?
Принц кивнул, а дед продолжил:
– Довелось мне и в фашистском концлагере помучиться, потом после освобождения угодил в республику Коми, в огромную спецзону на станции Княжпогост. Теперь станция называется Евма. У меня даже свидетельство есть.
Василь Василич расстегнул длиннополый ватник и продемонстрировал принцу простреленную пулеметной очередью грудь. Три рваные раны: одна в правом плече, другая как раз напротив сердца, третья вырвала бок, который зарос теперь крупными неровными буграми.
– Невелика доблесть, – буркнул принц, – когда знаешь, что бессмертен.
– Эх, мил человек, – вздохнул ветеран. – Уязвил ты меня своим простодушием. Попробовал бы умереть хотя бы разок, тогда б понял. К смерти не привыкнешь. Испытал бы, не говорил бы так. Когда пуля в тебя попадает, все равно, что кувалдой бьют. Или когда мечом приласкают, копьем проткнут. А пытки? А душевные муки?
Что же получается, все эти хождения по мукам тоже были напрасны?
Я давным-давно раскаялся, однако прощения нет. В этом и состоит божественная справедливость?
Наступила тишина.
Товарищ Конаи деликатно поинтересовался:
– Грешил?
Василь Василич долго молчал, потом не без надежды на понимание продолжил:
– Не без этого. Попробуй на протяжении двух тысяч лет изо дня в день вести голубиный образ жизни. Всякий разумный человек меня поймет, а фанатику все равно ничего не втолкуешь. С ними, упертыми, я всегда активно боролся, и когда служил губернатором в Синъзцяне, и когда живущий в Риме наместник Бога на земле облачил меня в сан епископа, и в более поздние времена, на Дальнем Западе, в эпоху разгула дикого предпринимательства, и когда преподавал в институтах «самое передовое учение в мире».
Правда, в последние два века я старался не занимать ответственные посты. Стоит только забрезжить перспективе продвижения по служебной лестнице, я тут же давал деру.
Так и болтался более двух столетий в пенсионерах, выходцах из среднего класса: то университетским преподавателем прикидывался, то по хозяйственной части, то разъездным лектором, разъясняющим тайны Вселенной, то коммивояжером. Случалось, рекламировал и продавал средства от старения. В таких случаях вынужден был называть свой возраст. Уверял потенциальных покупателей: мне сто два года, помню того-то и того-то, могу показать документы.
Что касается документов, они у меня всегда были в полном порядке, так уж я был воспитан еще в бытность свою центурионом в Четырнадцатом Марсовом Сдвоенном Победоносном легионе, находившемся под покровительством гения Октавиана Августа.
Это истинная правда, но что с того?
Детей у меня сроду не было. Лишил Иисус в наказание за злоязычие. И правильно сделал! Что бы творилось на земле, если бы я все эти две с половиной тысячи лет только тем и занимался, что воспроизводил потомство? Сколько подобных мне неприкаянных душ, награжденных бессмертием, бродило бы по городам и весям?
…сколько дней и ночей я отстоял в церквах! Сколько бессонных часов провел в молитвах, сколько раз истязал себя на праздниках «шахсей-вахсей», скольким добрым людям помог. Сколько девственниц, чистых сердцем и помыслами голубок, влюблялись в меня, молились за меня! Казалось, этого бессчетного скопища их любовей, подвигов, добрых дел, бессонных ночей вполне достаточно, чтобы наградить меня смертью.
Куда там!..
Тутанхамон поинтересовался:
– Как ты попал в сонм земных хранителей?
– Это долгая история. Придет время, поведаю, как на лесной дороге мне посчастливилось повстречать Серого волка, как сошлись коротко, как познакомился с охранительницей всего живого на Земле Каллиопой и ее супругом, потомком Георгия Победоносца, тоже Георгием. Вчетвером мы охраняли папоротников цвет, громили всякую нечисть, сдружились, и, может, именно в ту героическую пору, когда Серому на перепутье судьбы довелось повстречать застрявший на Земле звездолет…[12]
Дед примолк, опустил голову – видно, собирался пустить слезу, однако справился с безнадегой и уже куда более оптимистично продолжил:
– …когда спасали мы не только Алатырь-камень, «всем камням отец», но и помогли чуждому звездопроходцу вернуться на родину Ди, упрятанную в другом спиральном витке нашей Галактики; когда объяснили кое-кому на
