Я - Товарищ Сталин 12 - Андрей Цуцаев

фуражках помогали пассажирам с багажом, носильщики подносили чемоданы. Джейкоб нашёл свой вагон второго класса, вошёл и занял место у окна, как указано в билете. Портфель он поставил на верхнюю полку.

Вагон постепенно заполнялся. Напротив него села семья из четырёх человек: отец в костюме, мать в платье и пальто, сын лет десяти и дочь помладше. Рядом — пожилая пара, тихо переговаривавшаяся. Дальше по проходу расположились несколько мужчин в деловых костюмах, раскрывавшие газеты и укладывающие портфели. Джейкоб кивнул соседям, когда те устраивались.

Ровно в шесть вечера поезд тронулся. Сначала медленно выехал из-под свода вокзала в туннель, потом набрал скорость и вышел на открытое пространство. За окном быстро темнело — октябрьские дни были короткими. Огни Нью-Йорка мелькнули и исчезли, поезд пошёл через Нью-Джерси: поля, небольшие города, редкие станции с платформами.

Попутчики начали разговаривать. Мужчина напротив, торговец тканями из Филадельфии, представился как мистер Харрис. Он ехал в Вашингтон на встречу с поставщиками и спросил Джейкоба о цели поездки.

— Дела, — ответил Джейкоб коротко, но улыбнулся. — Ненадолго.

Разговор завязался легко. Сначала о погоде — осень в этом году была приятной, без ранних заморозков. Потом о городе: Харрис рассказал, как Нью-Йорк растёт, новые небоскрёбы появляются один за другим. Джейкоб поделился наблюдением о том, как Манхэттен меняется с каждым годом.

Пожилая женщина рядом достала вязание и присоединилась. Она ехала к дочери в Вашингтон и спросила о последних новостях. Разговор перешёл на бейсбол — сезон подходил к концу, и все обсуждали шансы команд. Отец семейства рассказал, как недавно водил детей на матч «Доджерс», и мальчик с восторгом вспомнил, как видел Вана Лингла Мунго на питчерской горке.

Дети слушали, иногда вставляя свои реплики. Девочка спросила Джейкоба, любит ли он бейсбол, и он ответил, что да, иногда ходит на игры в Эббетс-Филд. Это вызвало новый виток разговора — о лучших игроках сезона, о том, как «Янкиз» снова доминируют.

Кондуктор прошёл по вагону, проверил билеты и предложил купить билеты в вагон-ресторан. Некоторые пассажиры пошли ужинать, но Джейкоб остался на месте. Он достал из кармана газету и почитал статьи о кино, новых фильмах и радиопрограммах. За окном мелькали огни Филадельфии — поезд сделал короткую остановку, несколько человек сошли, новые сели.

В вагон вошёл молодой человек лет двадцати пяти, студент, как оказалось, из Балтимора. Он занял освободившееся место и вскоре разговорился с Джейкобом. Они обсудили книги — студент читал новый роман Синклера Льюиса, Джейкоб упомянул, что предпочитает детективы. Разговор перешёл на радио: популярные программы, джаз по вечерам, комики вроде Джека Бенни.

За окном уже была полная темнота — только редкие огни ферм и станций. Пассажиры говорили тише, дети напротив задремали. Пожилая пара тихо переговаривалась о внуках.

Ровно через четыре часа, в десять вечера 6 октября, поезд прибыл на Юнион-Стейшн в Вашингтоне. Кондуктор громко объявил станцию. Пассажиры начали собирать вещи. Джейкоб взял портфель с полки, попрощался с попутчиками — мистер Харрис пожелал удачи в делах, студент кивнул на прощание.

Перрон был освещён яркими лампами. Люди спешили к выходам, носильщики предлагали услуги, таксисты ждали у дверей. Джейкоб вышел на улицу, остановил одно из такси и назвал адрес — отель «Уиллард» на Пенсильвания-авеню. Водитель кивнул, и машина поехала по широким, прямым улицам столицы. Мимо проплывали подсвеченные здания: Капитолий с куполом, памятники, правительственные офисы с флагами.

Отель «Уиллард» стоял на углу — элегантное здание с колоннами и навесом над входом. В холле было тепло и уютно: толстые ковры, хрустальные люстры, стойка регистрации из полированного дерева. Портье в униформе быстро нашёл бронь на имя Миллера, выдал ключ от номера на третьем этаже и пожелал приятного пребывания.

Номер оказался просторным и удобным: там была большая кровать, письменный стол у окна, шкаф, отдельная ванная с белой плиткой. Джейкоб повесил пальто, поставил портфель на стол и подошёл к окну. Вид открывался на Пенсильвания-авеню: фонари освещали тротуары, редкие машины проезжали мимо, пешеходы шли по своим делам.

Он решил не ложиться сразу. Спустившись в холл, Джейкоб вышел на улицу и пошёл пешком в сторону Белого дома. Здание стояло за чугунной оградой, подсвеченное мягким светом, с охраной у ворот. Туристы фотографировались неподалёку. Дальше он повернул к Национальной аллее — широкой зелёной полосе с памятниками. Даже ночью обелиск Вашингтона был виден, подсвеченный снизу.

Потом Джейкоб дошёл до Потомака, прошёл по мосту, где вода тихо текла под ногами. Ветер с реки был свежим. Он постоял у парапета, глядя на другой берег, где темнели холмы Арлингтона.

Вернувшись в отель около одиннадцати тридцати, Джейкоб принял душ и лёг в постель. Комната была тихой, только доносились приглушённые звуки города. Он подумал о завтрашнем дне — детали операции должны были быть ясны ближе к полудню. Сон пришёл быстро.

Глава 11

10 октября 1937 года, окрестности Аддис-Абебы.

Прошёл уже месяц с тех пор, как генерал-майор Витторио Руджеро ди Санголетто отдал приказ о постоянном наблюдении за домом Ато Дэжен Бэкура в районе Акаки. Тридцать дней кропотливой, незаметной работы. Группы из трёх человек сменялись каждые двенадцать часов, чтобы никто не привыкал к лицам и не вызывал подозрений у местных жителей. Они жили в соседних деревнях, притворяясь рабочими на стройках новой дороги или мелкими торговцами из итальянских колонистов, приезжающими на рынок. Каждое утро и вечер они фиксировали всё: кто заходил во двор, сколько времени Киданэ проводил с отцом на работе, какие продукты привозили женщины семьи с базара, даже сколько раз ослик выходил на пастбище. Отчёты были подробными — время выхода, направление движения, описание одежды. Но ничего существенного не происходило. Киданэ жил обычной жизнью: помогал отцу на стройке, иногда ездил в город за инструментами или продуктами, по вечерам сидел во дворе с младшими братьями и сёстрами или разговаривал с соседскими парнями у колодца. Никаких новых поездок в горы, никаких встреч с незнакомцами, никаких чёрных «Фиатов» у ворот. Синьор Кассио Арборе, если он вообще существовал под этим именем, растворился полностью. Проверки в прокатных конторах, гостиницах и пансионах по всему городу ничего не дали — ни аренды машин на это имя, ни регистрации торговца кожей или кофе из Рима. Генерал читал ежедневные сводки за утренним кофе, делал короткие пометки в толстой папке с надписью «Подозреваемые контакты, Акаки» и отдавал один и тот же приказ: продолжать наблюдение без изменений. Дело не закрывали, но оно стояло на месте.

Вечер 10