Грубая любовь - Елена Синякова

- Поеду в гости к твоей жене. Всё, как договорились.

- Вы же это не серьёзно?

Амир вскинул бровь, и с таким треском шарахнул лицом придурка по столу, что послышался хруст.

Мудак тут же взыл от боли и заскулил, словно побитая собака, а Череп провел ладонью по столешнице со словами:

- Ты смотри-ка! Хороший стол, выдержал такой удар! Надо еще парочку таких заказать.

Мужики закивали ему в ответ, краем глаза наблюдая за тем, как Амир потянул шею и прикрыл глаза.

Нужно было сохранять спокойствие, иначе быть большой беде.

Ему нравился запах крови.

Так было всегда.

Еще с самого раннего детства, сколько он себя помнил.

Это всегда пугало его покойную маму, которая умерла, так и не узнав о том, кем был её странный загадочный сын, найденный однажды в глухом лесу.

Но она любила его больше жизни, а потому принимала со всеми странностями и сложностями. Даже когда он делал ей больно. Морально и физически, пока учился совладать со своей силой и возможностями.

Пока мужик хрюкал от ужаса и харкался кровью, хватаясь за свой расплющенный об стол нос, Амир ловким и почти незаметным движением своей большой руки достал из его кармана паспорт.

Такие маменькины сынки почему-то всегда носили паспорта с собой.

Зачем - Амиру было не понять, и сейчас его интересовал только адрес, куда он собирался ехать.

Штамп в паспорте выдал эту информацию.

Амир зачем-то листнул еще, чтобы увидеть штамп о регистрации брака.

Пять лет назад он был заключен, с некой Линой Андреевной.

Лина, значит.

Впрочем, ему было всё равно кого трахать.

Здесь было дело принципа и чтобы наказать.

Телефон мудака лежал на столе и Амир протянул его, сухо и спокойно проговорив:

- Звони жене. Скажи, чтобы она помылась и ждала гостей. Если сбежит – вам двоим будет хуже.

-…вы не сделаете этого!

Едва можно было расслышать из хриплого и стонущего, и Амир опять шарахнул лицом мудака по тому же месту, отчего тот заорал и практически перешел на визг.

Да, сложный перелом со смещением – штука не приятная и весьма болезненная.

Но пережить можно.

Амир это точно знал, потому что за свою жизнь, что ему только не ломали, не зашивали и не вставляли после операций.

Разница была в том, что он мог терпеть любую боль, и научился кайфовать от неё, как настоящий маньяк, а этот белоручка вопил даже от синяка на коленке и тут же звонил в скорую помощь.

Если не он сам, то его мамочка.

Таких придурков издалека видно.

Странно только, как мамаша выпустила его из-под тотального контроля, отчего любимый заласканный сынуля тут же вдарился в игры, и погряз в этом деле по самые яйца.

Может, она была мертва, а жена видимо не имела над ним такой власти?

Хотя, какая к чёрту разница!

Амира интересовало вовсе не это.

- Звони и говори. Быстро, коротко и по делу. Два раза я повторять не буду.

К счастью, это мудак уже и сам понял.

У него дрожали руки, когда он взял телефон, стараясь не выронить его, потом что пальцы были скользкими от крови.

Амир хмуро усмехнулся, когда увидел на экране надпись «любимая».

Вот такая, значит, сильно любимая, раз проиграл её совершенно чужому мужику, не задумываясь ни на секунду о том, что сделают с его «любимой».

Что с ней в принципе могли бы сделать.

Хотелось сейчас треснуть этой гнусной кровавой мордой еще раз об стол, но в этот раз не контролируя свою силу, как два раза до.

Просто Амир точно знал, что он убьёт одним ударом.

Проломит череп этому придурку, а у друзей потом будут глобальные проблемы с тем, что придётся прятать труп. В очередной раз.

Мужикам и без того приходилось не сладко с его долбанным взрывным характером. Но они терпели, потому что он был нужен.

А может потому что привыкли и прикипели уже за столько лет.

Всё таки они через столько дерьма и трудностей вместе продирались, что это сплотило их и закалило, как сталь.

- Сейчас разрыдается, - хохотнул кто-то из мужиков за столом, глядя на придурка, который припал к телефону так, словно из него мог вылезти чертов Супермен и спасти его.

Не разрыдался.

Но голос его дрожал капитально, когда тот промямлил:

- Любимая, это я…Нет, всё в порядке…Вернее, не очень в порядке…я должен сказать тебе одну вещь, только ты не переживай…ты сейчас помойся, пожалуйста. Это очень важно…

Амир не удержался и от души сокрушенно покачал головой.

Каждое слово этого придурка звучало, как насмешка.

«Любимая, ты не переживай, сейчас к тебе приедет какой-то огромный волосатый мужик, который жёстко трахнет тебя, потому что я только что проиграл тебя в карты. Но ты только не переживай! А еще не переживай, что у нас больше нет машины, потому что её я тоже проиграл! И тем более не переживай, что мой общий долг составляет без малого восемьсот тысяч, который будет увеличиваться каждый день! И, кстати, то, что тебя трахнут – вовсе не гасит никакую задолженность! Но ты не переживай!»

В груди опалило яростью и ядовитой злостью, от которой верхняя губа хотела приподняться от рычания, но Амир как всегда сдержался, только с силой шарахнул по столу кулаком, отчего мудак с воплем рухнул на пол и буквально забился в конвульсиях.

Боль и шок – лучшие в мире учителя.

Сделай человеку больно один раз или испугай до усрачки – и он запомнит это на всю жизнь, как и всю жизнь потом будет шарахаться и обходить стороной за много километров те места, где могли сделать еще раз так же больно или страшно.

Если только человек не был настолько сильным, чтобы бороться и наоборот идти.

Таких отчаянных людей были единцы.

Но каждый из них заслуживал искреннего уважения.

Столешница все таки треснула и рухнула двумя частями под расстроенный вздох Черепа: «Значит, не буду заказывать ещё!»

- Ближе к делу! – рявкнул Амир, который точно знал, что если задержится здесь еще на пару минут, то реально прикончит это существо.

- Любимая! К тебе сейчас приедет один мужчина! Пожалуйста, слушайся его!...

- …для чего он приедет, Серёжа? – услышал Амир из динамиков женский встревоженный голос, - Ты слышишь, меня? Что с тобой происходит?

Больше Амир ничего не ждал.

Он вышел из маленького душного подвального помещения, прихватив с собой только свой телефон.

Мужики знали, что делать дальше