Грубая любовь - Елена Синякова

И вроде согласились приехать, но как-то сильного оптимизма Лине это не добавило, хотя, наверное, должно было бы.

Всё дело было в этом наглом бугае, который почему-то выглядел мало испуганным, если не сказать, что совсем не испуганным.

Он просто спокойно продолжал доедать суп, деловито кивая при этом на стул напротив себя со словами:

- Садись, перекуси пока. Полиция рано не приедет. Минут через сорок в лучшем случае, а то и позже.

- Спасибо, не хочу, – глухо отозвалась Лина, и попыталась прикрыться халатом, замечая его прямой взгляд на её едва прикрытое тело.

Этот взгляд пробирал буквально физически и совсем не нравился девушке, но что можно было с этим поделать?

- Можно я переоденусь?

- Нет.

Лина поджала губы, но промолчала.

Как же было дико и унизительно спрашивать совершенно чужого наглого типа в собственном доме о том, что можно сделать, а что нет!

Но смелости встать и сделать всё по-своему у неё не было.

А может дело было не в смелости, а потому что она отчетливо понимала, что рядом с ним лучше вести себя как можно тише и не провоцировать на дальнейшие действия.

Как говориться – не буди лихо, пока тихо!

Если такой разозлиться, то будет очень плохо. Сомнений в этом не было.

- Садись.

Лина снова поджала губы, но молча повиновалась, и села на стул, который стоял напротив по другую сторону стола.

Амир успел заметить, что девушка часто поджимала губы, когда была не согласна и хотела сделать по-своему, но благоразумно повиновалась ему.

Умная девочка.

Ему это нравилось.

Он бы мог сейчас заставить её кушать вместе с собой и лишний раз доказать, что в любой ситуации он будет сильнее, но почему-то не стал этого делать.

Откровенно издеваться не хотелось.

Поэтому мужчина просто продолжал нагло жевать вкусную еду, глядя при том на бледную девушку, которая старалась незаметно прикрыться халатом.

Стеснительным он никогда не был, поэтому угрызений совести за свое поведение и то, что оставил муженька без ужина – не испытывал.

А еще он был по-прежнему возбужден, но пока сдерживал себя, потому что впервые за долгие годы своих бесчинств ему было интересно.

Так в полной тишине они просидели достаточно долго.

Больше сорока минут.

При этом, Амир прислушивался к эмоциям Лины, и всё ждал, когда же она разрыдается от страха и горя от предательства мужа, но она терпела и кажется пока что отгоняла от себя все эти мысли, сосредоточившись лишь на его нежелательном и ненавистном присутствии рядом.

Страх, раздражение и неопределенность кипели в её душе хотя, надо признаться, что вида девушка не подавала и сохраняла внешнее спокойствие

То, что приехали полицейские, Амир ощутил сразу же, стоило им только завернуть на квартал и не спеша направиться к пятиэтажке.

Их было трое.

И всех троих Амир знал.

Более того, двоих даже успел пару раз побить за то, что те лезли не в свое дело, и плевать, что они тогда были в форме и при исполнении.

Поэтому и сейчас Амир скупо усмехнулся, предвкушая их реакцию, когда менты увидят его в квартире девушки.

Они совсем не торопились помочь девушке, хотя прекрасно знали, что за время их передвижений по городу, её могли уже пару раз изнасиловать, и убить. А еще устроить в квартире пожар, чтобы скрыть следы преступления, и хрен бы кто потом стал искать преступника.

Вот тебе и «моя полиция меня бережёт»!

- А табельное у тебя не с собой что ли? – обращался один из них к своему коллеге по вшивым погонам, - Хрен знает, что там в квартире будет.

- У меня два патрона только осталось.

- И что? Тут и один патрон может помочь.

- Ага! Чтобы меня потом затаскали по судам и проверкам за превышение? Вот уж нахрен! Тихо посмотрим и решим, что делать дальше.

Амир тихо выругался себе под нос.

Вот ведь гандоны!

Они действительно подошли к двери и прислушались, пытаясь понять, убегать им сразу, или все таки входить!

Не о какой защите и помощи даже речи не шло!

Они больше переживали за свои паршивые шкуры, чем за судьбу девушки.

В Амире тут же забурило его природное и яростное нутро, когда хотелось сделать всё на зло и перепугать паршивцев до усрачки.

Например, шарахнуть по столу так, чтобы он сложился.

Или заорать так, чтобы они обосрались у дверей и дали дёру, теряя свои форменные тяжелые ботинки на шнуровке.

Сделал бы, если бы не сидящая напротив него девушка, которой и без того было не сладко, чтобы пугать её еще сильнее.

Поэтому он откинулся назад на стуле, расставив ноги, словно был хозяином этого места. И этой девушки тоже.

Она услышала шаги полицейских, только когда они просочились в коридор.

Лина тут же распахнула глаза и быстро глянула на невозмутимо жующего ненавистного бугая в надежде на то, что вот сейчас до него дойдет вся серьезность ситуации, и он наконец предпримет попытку сбежать!

Черт с ним, она не будет на него писать никакого заявления за разорванный халат и испуг – пусть только проваливает и больше никогда не появляется перед ней!

Вот только чертов наглец не торопился никуда бежать.

Более того, он уселся так, словно был королем и ждал появления холопов, которые сейчас придут, виновато снимут шапки и упадут в его ноги.

Так и хотелось дать по наглой морде табуреткой!

Пару раз.

С разбега.

Лина развернуась всем корпусом к проходу в кухню, где появились полицейские, прикрывая свою наготу, и поняла, что первые лучики тлящейся надежды стали угасать так стремительно, что руки в миг стали холодными.

Нет. Спасения не будет.

Достаточно было просто увидеть, как вытянулись лица мужчин в форме при виде нагло и хамовато восседающего бандита. Кажется, один из них даже побледнел, сипло выдохнув:

- Амирхан?...

Лина с трудом подавила расстроенный вздох, не сразу сообразив, что это имя её обидчика.

- А что, я за прошлые пару лет так сильно изменился, что меня уже нельзя узнать? – пробасил бугай, подавшись вперед и опираясь руками на стол, отчего его и без того широченные плечи, словно раздвинулись еще больше, став просто какими-то нереальными.

А еще говорят, что чёрное делает худее! Куда там!

Он ведь кажется говорил что-то про борьбу и спорт, да?

Лине было не до того, чтобы обращать внимания на его слова, но сейчас они почему-то вспылили в голове.

Спортсмен значит.