Символ власти - Арсений Евгеньевич Втюрин
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Прочитав весточку, Вадим не мешкая собрался и в сопровождении двух десятков ратников на санях выехал из Мурома. Ему хотелось увидеться и переговорить с князем Гостомыслом до того, как тот пошлёт гонцов в Ладогу. Княжич прекрасно понимал, что ежели опоздает, то всю свою дальнейшую жизнь может провести посадником где-нибудь на краю Биармии. По примеру родича Кагеля.
Вадим опустился в своё любимое большое кресло, стоящее в углу гридницкой, и устало откинулся на точёную деревянную спинку.
Боковым зрением он увидел, как медленно приоткрылась дверь и в проёме показалась голова Орея.
– Что замер, заходи! – рявкнул княжич, пожирая взглядом сотского. – Слал ли гонцов князь Гостомысл в Ладогу?
– Пока ещё нет, но вчера государь с Таиславом долго разговоры вёл. Думаю, как раз об этом! Мне ничего подслушать не удалось. Князь у дверей стражу поставил. – Орей вздохнул, пожал плечами и поднял взгляд на Вадима. – Похоже, княжич, тебе придётся самому у него всё выведать. Я уж тут больше ничем помочь не могу.
– Ты всё хорошо сделал! – буркнул Вадим, поднимаясь на ноги и возбуждённо расхаживая из угла в угол. – Пока государь не отошёл ко сну, пойду его поприветствую и попробую что-нибудь узнать. А ты сходи за тысяцким Селиславом. Да не посылай никого! Сам ступай. Он проявленное к себе уважение очень любит! Да прикажи слугам стол побогаче накрыть.
– Понял тебя, княже, всё сделаю, коли велишь!
Расторопный сотский исчез так же быстро, как и появился.
Выйдя через внутреннюю дверь в холодный коридор, опоясывающий всю громадину княжеского дома, Вадим поспешил к покоям князя Гостомысла. Сотни раз в своей жизни, начиная с раннего детства, он проделывал этот путь, и только теперь сердце его почему-то учащённо билось, как будто ему предстояло совершить непотребное действо.
Два дюжих ратника из охраны князя, стоящие с оружием в руках у дверей княжьих покоев, дружно повернули головы на звук приближающихся шагов, но, узнав княжича, расслабились, громко приветствовали его и отступили в сторону.
И тут же дверь распахнулась. На пороге стоял седобородый постельничий князя.
– Входи, княжич, – обыденным тоном произнёс старик, словно и не было долгого отсутствия Вадима в Новогороде. – Государю донесли, что ты прискакал. Он ждёт.
Княжич прошёл через просторную горницу, миновал небольшой переход и сразу попал в покоевы хоро́мы Гостомысла.
Толкнув рукой дверь с правой стороны, Вадим очутился в одрине, чувствуя мелкую дрожь, охватившую всё его тело.
Мягкий свет трёх восковых свечей, стоящих на прибитой к стене полке, создавал лёгкий полумрак, пряча в тени лицо возлежащего на ложе князя.
– Проходи, княжич, присаживайся, нечего надо мной возвышаться! – услыхал он знакомую шутку.
Вадим сделал три шага к стене и сел на край массивной резной скамьи, как делал это уже много лет подряд. Он положил правую ладонь на поручень, привычно находя пальцами сучки и свилеватости древесины, тяжело вздохнул и посмотрел на Гостомысла.
– Ведаю, с чем пришёл и почему так поспешал, – в голосе князя слышалось что-то затаённое и грустное. – Сам знаешь, ты мне куда ближе, нежели этот викинг Рюрик, но законы наши нарушать даже правителю страны нельзя. Да и гривна, что ему досталась от Колояра, повыше и постарше моей будет.
– И что же мне делать? – в отчаянии воскликнул княжич, не сводя глаз с Гостомысла.
– Успокоиться и хорошенько обо всём подумать. Негоже махать мечом и кричать о своих обидах на городской площади на потеху толпе. А главное – меньше болтать! – Князь с силой провёл рукой по лицу, словно разглаживая многочисленные морщины. – Мы давеча с Таиславом долго о тебе и ладожском князе говорили. Стар я, болею сильно. Сколь долго ещё проживу, о том не ведаю. Потому Биармии нужен новый правитель. Молодой, сильный воин, за которым князья, вожди и дружины пойдут! Рюрика на общем сходе все приняли! Первым претендентом на престол провозгласили. После этого был пир. С него никто не ушёл. Кроме тебя. На что ты рассчитываешь?
Гостомысл замолчал, обдумывая какую-то свою мысль.
– На новогородскую дружину надеешься? Тысяцкого Селислава ублажаешь? Думаешь, он на твою сторону встанет? Иль муромских своих родичей супротив викингов Рюрика вывести в чисто поле мыслишь? Смотри не ошибись! Это уже изменой попахивает, а за неё головы секут или на берёзу вздёргивают! Сам сгинешь и близких людей за собой утянешь!
– Посоветуй, княже, как мне поступить должно? – Вадим вскочил на ноги, сжимая и разжимая кисти рук.
– Нечего мне тебе сказать! Советчики и без меня найдутся! Один Орей чего стоит! – фыркнул Гостомысл.
– Так ты тоже, государь, как мой сотский думаешь? – покачал удивлённо головой княжич. – Что ж, коли силой решить дело не можно, то хитрость и коварство на помощь призовём. Когда гонцов к Рюрику направишь, княже?
– Чего тянуть, людишек опытных подберём, охрану к ним из гридей приставим, и пущай скачут, – устало прикрыл глаза Гостомысл. – Надеюсь, по первой чистой воде приплывёт наш викинг в Новогород вместе со своими братьями. Ну а пока ступай, отдохнуть мне надобно.
Вернувшись к себе в гридницкую, Вадим увидел сидевшего в кресле за столом рядом с Ореем необъятных размеров тысяцкого Селислава. Лоб и щёки его в жарко натопленной зале уже были покрыты мелкими капельками пота.
– Приветствую тебя, болярин, – заговорил княжич, пожимая протянутую ему вялую мягкую руку. – Что тебе нового соглядатаи нашептать успели в моё отсутствие?
– Ты ж не так надолго в Муром уезжал! А зимой жизнь в округе замирает, всяка живность в норках, домах и теремах от стужи прячется. Сам, небось, видел, когда в Новогород через поля и леса на санях ехал.
– Ну, что сказал государь? – прервал Селислава сотский.
Вадим повернулся к нему и наткнулся на ждущий, слегка растерянный взгляд Орея.
– Князь не хочет междоусобной войны и считает Рюрика своим преемником. Говорит, что он уже принят всеми князьями и вождями. А самое главное – теперь в руках княжича гривна Колояра, да ещё Гостомысл ему свою отдал! Завтра гонцы поскачут в Ладогу призывать его на княжение.
– Стало быть, как снег сойдёт, так к нам будущий правитель Биармии и Гардарики со своими братьями пожалует! – зло и презрительно пробурчал сотский. – Что делать станем? Нешто к Рюрику на поклон пойдём?
– А твои муромские родичи, княже, поддержат нас или в сторонке постоят, покуда мы с викингами свару учинять начнём? – откинулся в кресле тысяцкий, вытирая рукавом мокрый лоб.
– Князь Яромир и брат его
