Последний Герой. Том 10 - Рафаэль Дамиров

— А может, это всё Артём устроил? — сказал Речкин, глядя на притихших людей. — Ну, розыгрыш. Созвал вас всех сюда, напугать хотел. И смотрителя этого тут и нет, он его вообще выдумал. Никто же его, кстати, не видел из вас? Так?

— Нет, — ответили почти хором.

— Вот. А телефоны он, вроде, тоже сам прятал. Сказал, дома спрятал. А вы потом посмотрели, а нет телефонов. Тю-тю. Так, может, всё это его странная игра?

— Если это розыгрыш… — прошипела Мария, сжимая кулаки, — я точно его убью.

— Хоть бы это был розыгрыш, — прошептала вдруг Ирина со слезами на глазах. — Хоть бы Артёмушка живой был…

— Э, ты чё, а? — проворчал Антон, глядя на супругу мутными глазами. — Сохнешь, что ли, по этому крашеному уроду?

— Да замолчи ты! — вспыхнула Плотникова. — Не до тебя сейчас!

Еще чуток поругавшись, супруги, наконец, успокоились и пошли на второй этаж. Остальные просидели еще час внизу, прикидывая дальнейшие планы, а я наблюдал за каждым. Ловил жесты и мимику. Читал, так сказать, по глазам. Вся эта очень странная компашка меня настораживала. Я их не знал. И старался узнать, как можно скорее.

Через некоторое время вниз спустилась Плотникова. Усталая и замученная, села в уголок и цедила винишко из бокала.

И вдруг… БУХ! БУХ!

Глухие удары в дверь, такие, что стёкла задрожали.

Все вздрогнули, девчонки вскрикнули, Нинель с визгом прижала руки к груди.

— Это Артём⁈ — воскликнула она.

Глава 11

Стук в дверь повторился. Гулкий и настойчивый, он прокатился будто бы по всему дому, так что вся компания вздрогнула.

— Ну что же вы стоите⁈ — выкрикнула Нинель, прижимая руки к груди и не решаясь сделать шаг. — Кто-нибудь откроет эту чёртову дверь, в конце-то концов⁈ Там ведь может быть Тёма!

Присутствующие переглянулись, но никто не шелохнулся.

Я встал с дивана и скомандовал:

— Все отойдите от прохода на всякий пожарный.

Подошёл, достал пистолет, щелкнул флажком предохранителя. Откинул щеколду, толкнул дверь, сам шагнул вбок, держа наготове руку с оружием.

Но стрелять не пришлось, в дом буквально ввалился Антон. В лохматой шапке, в пуховике, весь в снегу, тяжело дыша.

— Фу ты, блин! — выдохнул Плотников. — Напугали, бляха-муха! Чо не открываете-то? Думал, дуба дам!

— Ты откуда такой красивый? — хмыкнул Речкин.

— Это… не Артём, — тихо всхлипнула Нинель, прижимая ладони к лицу. — Господи… где же Артём?..

— Да замолчи ты уже, — оборвала её Мария. — И так тошно слушать!

Они ещё немного поперекидывались очередной порцией колкостей, а я встал на пути у вахтовика.

— Не понял, — сказал я Антону. — Ты вообще откуда?

— Да я… до ветру ходил, — пробасил он. — А вы тут закрылись зачем-то, напугали. Думал, не откроете уже. Так стучал, что кулак отбил.

— Тут же тёплые сортиры есть, — вставил Даниил. — И на первом этаже ещё один санузел!

— Привык я, — буркнул вахтовик. — На природе как-то спокойнее. Тут, если уж по-человечески… посидеть нормально, то только на улице.

Он обвел присутствующих недоуменным взглядом.

— И вообще, какое вам дело? Ну, сходил и сходил. Проветрился, пробзделся, — добавил он с вызовом.

— Вообще-то, — ядовито произнёс Кожевников, — нас тут хотят убить. А ты, между прочим, подозрительно отлучаешься неизвестно куда.

— Тебя, очкастый, забыл спросить… — привычно завёлся тот.

— Ты не слышишь? Алё! Нас убить хотят!

— Ха, убить вас хотят? — хохотнул вахтовик, глотнув пива. — Да кому вы нужны, поэты сраные? Пропал этот клоун, ну и всё. Поскользнулся босой, башкой приложился, и затянуло его под лёд. Никто его не убивал. Это на воде бывает, так-то. Несчастный случай, мля.

Услышав это, Нинель завыла с новой силой:

— Темочка! Темочка-а-а!.. — ныла она.

— Тише ты со своими случаями, — шикнул я на вахтовика. — Видишь, ей и так хреново. Не усугубляй.

— А мы не в участке, мент, — буркнул вахтовик. — Тут все равны. Так что, что хочу, то и говорю.

— Ещё слово вякнешь, — сказал я холодно, — и я тебя вытолкаю обратно на улицу. До ветру. И хоть задолбись там, никто тебе не откроет.

Антон сразу присмирел, почесал затылок и тихо пробормотал:

— Да ладно, чё ты. Я ж просто шутканул. Разрядить обстановку хотел. А то все пересрались, сидят, кипишуют. Ну чё, в самом деле, кого вы тут боитесь? Все взрослые, вон сколько мужиков. Какой дурак полезет нас убивать?

Он хмыкнул, осушил бутылку пива и добавил:

— Я ж говорю, несчастный случай. Ну или… есть мысля такая, что этот загорелый всё сам и подстроил. Смерть свою изобразил-на. Сейчас где-нибудь отсиживается, чтоб… ну, я не знаю, прикольнуться над вами. Может, спрятался, гад. Телефоны забрал, ключи спёр от машины.

— Даже, если бы мы нашли ключи, — сказал Даниил, — всё равно бы не выехали. Дорогу перемело. У меня, конечно, полный привод и клиренс нормальный, но всё равно же это не танк.

— Напокупают себе пузотёрок, — ехидно проговорил вахтовик, косясь на Кожевникова. — Уазик надо брать, а не это ваше новомодное китайское дерьмо.

— Нормальная у меня машина, — обиженно буркнул Даниил.

— Так, прекратили базар! — снова гаркнул я. — Понимаю, что все на нервах, но от того, что будете собачиться, ситуация не улучшится. А сейчас план такой — ищем мешок с телефонами, который спрятал Ланской, он должен быть где-то в доме. Запираем все двери, никто никуда без моего ведома не выходит, а если надо кому-то выйти, то предупреждаете меня. И я вас благополучно не выпускаю, — я сделал голосом ударение на слове «не». — У нас здесь всего достаточно для существования: вода, продукты, два сортира, ванна, душевая кабина, электричество…

Только я сказал слово «электричество», бум! — и дом погрузился во тьму. Лампы вырубились.

Женщины вскрикнули, Даниил заохал, вахтовик смачно матюгнулся.

— Вот, блин, — сказал я, — Похоже, теперь у нас нет электричества.

— А кстати, — поинтересовался Даниил. — Откуда вообще тут электричество? Столбы разве кто-то видел?

— Да генератор здесь стоит, там, в кочегарке, дизельный, — сказал вахтовик. — Накрылся, видать. Или что-то перемерзло, или тупо соляра кончилась.

Дом погрузился в полумрак. Видны только силуэты, и то, если встать на фоне окна. Кто-то чиркнул зажигалкой. Я достал фонарик, который захватил из бани, включил.

Комната осветилась, но тускло и выборочно.

— Я видела на кухне свечи, — воскликнула журналистка. — Давайте свечи зажжем. Я сейчас принесу.

Мария направилась в коридор, потом остановилась, обернулась.

— Ой, что-то мне ссыкотно, — проговорила она, передергивая плечиками. — Ребят, ну пойдёмте кто-нибудь со мной.

— Я пойду! — вдруг вызвался Даниил.

Резко встал с дивана, распрямился, будто герой. По глазам было видно, что ему страшно, но уж очень хотелось показать Марии, что он