Развод с горцем (не)возможен! Мне придётся бежать… - Злата Зорич

Я видела, как дрогнули его плечи. Как он сглотнул, прогоняя слёзы. Как его большая ладонь легла на её маленькую спинку.

В комнате стало совсем тихо. Женщины смотрели на эту сцену, и у многих на глазах блестели слёзы.

— А меня? — вдруг раздался голос Сафии. — Меня вы возьмете с собой поиграть?

Она стояла рядом, смотрела на Адиля и Амину, и в её глазах была такая надежда, что у меня сжалось сердце.

Адиль поднял голову.

— Конечно! Иди сюда, — сказал он, протягивая руку.

Я стояла у плиты и смотрела на них. На мужчину, которого люблю. На моих дочерей, которые так сильно нуждались в отцовской руке. Они никогда не говорили об этом, но я это знала.

Чувствовала. Каждый раз, когда Сафия задерживала взгляд на чужих отцах, играющих с детьми на детской площадке. Каждый раз, когда Амина просила почитать ей сказку про принцессу, у которой был добрый и храбрый король-отец. Они не жаловались, не плакали, не спрашивали — просто молча несли в себе эту пустоту, которую не могла заполнить даже бесконечная материнская любовь.

И сколько бы я ни старалась — я не могла заменить им того, чего они были лишены. Спины, которая защитит от любой беды. Уверенного голоса, который скажет: «Не бойся, я рядом». Отцовской груди, в которую можно уткнуться, когда страшно или обидно.

Я знала это. И это разбивало мне сердце.

Каждой девочке нужен папа, для которого она будет маленькой принцессой. Каждая девочка заслуживает чувствовать тепло надежной отцовской руки.

— Мама, оладьи стынут, — сказала вдруг Амина, подняв на меня взгляд. — А я кушать хочу!

— Идите завтракать, — позвала я, сглатывая ком в горле. — Все вместе.

Адиль поднялся, взял Амину за одну руку, Сафию за другую, и повёл их к столу.

Я поставила перед ними тарелки с оладьями, разлила чай, разложила ложки. И в какой-то момент поймала себя на том, что представляю будто это наше обычное утро. Будто мы просто живем вот так — я, Адиль и девочки. Обычная семья. Мама, папа, две дочки. Впереди вкусный завтрак, веселый смех, планы на день. Нет ни страха, ни бегства, ни прошлого, которое нависает над нами тяжёлой тучей.

Адиль сидел между Сафией и Аминой. Он улыбался, с готовностью ухаживая за девочками — остужая чай, предлагая варенье. И в этой его улыбке я видела обещание, что всё возможно. Что мы действительно можем быть счастливы. Что так может быть теперь всегда.

Как же я хотела бы этого! Чтобы мы — наконец-то — стали настоящей семьей. Не беглянкой и мужчиной с тяжёлым прошлым. А просто — обычной, банальной семьей.

Но на самом деле всё было не так. Угроза нависала над нами, а это прекрасное утро было лишь передышкой, которую Всевышний подарил нам.

И всё, что я могла с этим поделать — это молиться о том, чтобы он даровал нам свободу. Эту простую жизнь. Это бесконечное счастье.

Я не знала, услышит ли Он. Не знала, будет ли нам даровано это право — просто жить, просто любить, просто быть вместе. Но сейчас, в этом мгновении, я позволила себе поверить. Поверить, что чудо возможно. Что слёзы, страх, годы одиночества — всё это было не зря. Что мы его выстрадали.

— Мама, садись с нами! — позвала Амина.

Я улыбнулась и опустилась на стул рядом с Адилем. Он взял меня за руку под столом — незаметно для девочек, но так крепко, так надёжно. И я сжала его пальцы в ответ, обещая себе наслаждаться каждым мгновением, которое Всевышний в своей бесконечной щедрости подарит нам.

Глава 34

Вечер стремительно опускался на центр. Солнце, ещё минуту назад золотившее верхушки деревьев, вдруг нырнуло за горизонт, и комната наполнилась сумеречной синевой. Я зажгла лампу на столе, и мягкий свет разлился по кухне, собирая нас всех в тесный, тёплый круг.

Адиль играл с девочками.

Они давно уже должны были спать — я видела, как Амина трёт глаза кулачком, как Сафия зевает. Я несколько раз звала их в кровать, но мои девочки, всегда такие спокойные и послушные, сейчас вдруг заупрямились. Они не хотели уходить и не хотели отпускать Адиля. А тот раз за разом поддавался их уговорам и придумывал очередную интересную игру.

— Ещё одну башню, дядя Адиль! — просила Амина, пододвигая к нему кубики.

— Самая высокая, — вторила Сафия. — До потолка.

— До потолка так до потолка... Но вы тоже мне помогайте!

Они строили втроём. Кубики с тихим стуком ложились друг на друга, башня росла, и девочки ахали каждый раз, когда вырастал очередной этаж. Адиль поднял на руках Амину, чтобы она могла поставить самый верхний кубик, и она завизжала от восторга, когда башня начала падать.

Я сидела в стороне и смотрела на них, чувствуя, как раны, которые я носила в себе годами, начинали затягиваться. Он был тем, кого им не хватало. И тем, кого так не хватало мне...

— Ну всё, — сказала я, когда башня в очередной раз рухнула. — Девочки, теперь точно пора спать. Уже очень поздно!

— Нет! — запротестовала Амина. — Ещё немножечко!

— Мама, ну пожалуйста, — поддержала Сафия, хотя глаза у неё уже слипались.

— Я ещё построю вам самую высокую башню, — пообещал Адиль с мягкой улыбкой. — Но сегодня уже пора отдыхать.

— А ты останешься? — строго спросила Амина.

— Я вернусь, — ответил он уклончиво.

У Амины уже не было сил выяснять что-то, и я, воспользовавшись моментом, взяла девочек за руки и повела их в спальню. Обе то и дело оглядывались на Адиля, который остался в коридоре, прислонившись плечом к косяку, и смотрел нам вслед.

Сегодня был долгий день. Такой долгий и насыщенный, каким не было ни одного дня за последние три года. С утра — смех и оладьи. Потом прогулка во дворе, где Адиль катал их на плечах, а потом — сказки, которые он рассказывал, сидя на крыльце, пока я собирала ужин.

Теперь силы кончились. Амина закрыла глаза, даже не дождавшись, когда я накрою её одеялом. Секунду спустя она уже спала, разметавшись по кровати, счастливая и безмятежная. Сафия боролась со сном чуть дольше своей старшей сестры — но не больше пары минут. Две мои девочки спали, утомлённые счастьем, которое ворвалось в их жизнь сегодня утром и не отпускало до самой ночи.

Я постояла ещё немного, глядя на них. Да, они уже сильно подросли, но мне казалось, что они всё ещё такие маленькие, такие беззащитные.