Белый город. Территория тьмы - Дмитрий Вартанов
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Виктор сказал когда-то: «Между Землёй и Небом – война. И где бы ты ни был, Что б ты ни делал – Между Землёй и Небом – война», – тихо произнёс Изя. – Ты Америку нам не открыл. Только, чем больше мы находимся в этом городе, тем крепче наша вера.
Добрый очкарик посмотрел на Дмитрия, и друзья, не сговариваясь, крепко пожали друг другу руки.
Марфи опять расхохотался:
– Вы меня прям растрогали своей сентиментальностью. Но странно, беседу поддерживает лишь еврей, а считающий себя православным русским безмолвствует…
– О чём мне с тобой говорить? – прервал молчание Дмитрий. – Ты ждёшь от меня только одно слово. Так я его не произнесу… Вот ты называешь нас четырьмя буквами «члвк», а я говорю, что ты сам на четыре буквы – чёрт, самый обыкновенный чёрт. И глаголешь нам о том, что мы и сами знаем. Знаем про «инстасамок» и «петушиных королей». Их песни «за деньги – да», «котик, дай мне в ротик» и сатанинские пляски на крестах, бесовские клипы «кровавых барынь»: «За Русь – усрусь», мерзопакостные интервью, пердёжь из задницы с зажженной спичкой на камеру – это ваш продукт. Вы порождаете и плодите нелюдь и это отродье. Но ты не втянешь меня в этот спор. Мне нет надобности, убеждать беса, что вера наша православная крепка, и Россия-матушка не прогнётся под вашим игом. Испокон веков поганой метлой гнали чёрную нечисть. Мамаев, карлов, наполеонов, гитлеров, гансов, «сонных джо» и прочую гнусь, как вошь, давили и давить будем. Ты хоть в этом городе и знатный чёрт, но попробуй сломать нас, дух и веру нашу пошатнуть хоть на йоту.
Марфи, глядя с прищуром, вдруг приземлил тему:
– Странный ты, однако, персонаж, небрежно шагающий по просторам страны. Друзья у тебя странные: еврей-выкрест, погубленный, мусульманин, осетин-нехристь и в довесок огромный белый котяра. А с недавних пор и женщина из снов… Откуда такие диманы только берутся? Значит, не отречёшься? Что ж, будем работать с тобой. Есть у нас для таких, как ты, свои методы, подходы и инструменты. Кстати, детишек, некоторых вы уже видели, подключим, как инструмент для отречения… Гореть будут по-настоящему, не в виде облачка из фиалок, как Оленька. Будут пылать во плоти, с гарью и вонью трупной… до тех пор, пока ты не отречёшься.
Марфи резко встал из-за стола и, гулко чеканя сапогами каменный пол, вплотную приблизился к Дмитрию. Диман сдержался, не отшатнулся. В его ухо стали медленно вползать зловещие слова чёрного демона:
– К тебе приходят сны про город в дожде и женщину с пантерами. А твоему еврею-выкресту погубленному – кресты неприподъёмные. Но это не сон. Ждёт еврея на горе его крест с гвоздями. Главный Исполнитель поможет выкресту мешумаду совершить обратный переход – квазигиюр, через боль и страдания вернёт заблудшую овцу в стадо. А ты в бессилии и тихом ужасе будешь всё это лицезреть. Но перед распятием Адзилла вкратце поведает и напомнит тебе о страданиях, что испытывал на Голгофе ваш спаситель. Ты прежде услышишь про ужас и муки, изобретённые персами 300 лет до вашей эры и усовершенствованные римлянами 100 лет до вашей веры. Узнаешь в деталях про самую болезненную смерть, когда-либо изобретённую вами, теми, кто считает себя самыми гуманными существами на планете. Я же скажу, что эта бесчеловечная казнь-распятие и превращает вас в тех, кого мы называем «члвк», «лд», доказывает, что вы – «члвк», «лд», безгласные и бессловесные твари, мёртвые души, – произнеся буквально в ухо Дмитрию сей пространный монолог, Марфи отстранился и вернулся за стол.
– Ну вот, теперь ухо придётся отмывать от твоих поганых слюнявых речей, – не скрывая брезгливости, произнёс терпеливый Диман. – Наговорил столько этих речей, что любой схоласт позавидует. Но плевал я на твои аргументы и угрозы. Для нас истина, жизнь и вера наша в написанном: «Не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих». Называй нас, как вздумается, делай с телами нашими, что в твоих силах. Вера наша крепка! Дух наш тебе сломить! Ты говоришь, что друзья у меня странные. Пусть так, главное, среди них чертей и шайтанов нет.
– Посмотрим, – зловеще произнёс чёрный градоначальник и приказал появившемуся из ниоткуда демону в смокинге: – Отведи их в номера!
Уже у порога он окликнул Диму:
– Стой, кошатник. Если ты этой ночью займёшься с Юлией любовью или хотя бы приблизишься к ней, утром тебе на подносе принесут две головы, догадайся чьи. Пшёл вон, пёс смердячий!
Дмитрий вышел, Изя с демоном ждали его за дверью.
– Что он тебе ещё сказал? – спросил очкастый друг.
– Пожелал хороших снов… Изя, прости меня, – Дима обнял брата.
– Диман, зачем ты?.. Мы справимся…
– Хватит, а то сейчас разрыдаюсь, – насмешливо прогнусавил бес.
– Заткнись, рогатый! – ответил Дмитрий.
– Если молча не пойдёте в свои номера, будет больно! – угрожающе произнёс нечистый.
Сказка от Странника: «Кто ты: че-ло-век или члвк?..»…
Дмитрий, не раздеваясь, лёг на кровать.
– Что-то тоскливо на душе, товарищ. Приуныл ты, однако. Счастья рядом нет, у чертей в заточении. Как там котяра родной? Не ест, утверждают рогатые. Странник сказал, что получу его обратно, но в усечённом виде. Что дед имел ввиду? Ладно, спать надо. Утро вечера мудренее.
Он хотел уже отвернуться к стене, как вдруг что-то заставило его пристально посмотреть в дальний тёмный угол. Он резко встал и направился вглубь комнаты. Светлый силуэт сделал движение ему навстречу.
– Расслабься, друг Счастья, – это был добрый голос Странника.
– Это ты, старик?
– Я, старый стал, не спится. Дай, думаю, загляну к Дмитрию, может, и он ещё не спит. На-ка, вот, испей и отъешь.
– Что это? Я сыт, и пить не хочу, – Дима вернулся к кровати.
– Выпей, тебе говорят, и откуси. Святая водица с хлебом это.
– Дима взял кружку и краюху хлеба, откусил хрустящую корочку и запил.
– Водица ключевая, хлеб в русской печи сготовлен. Аль у чёрта еда вкуснее? – по-доброму спросил Странник.
– Еда из паршивого ресторана. Я её прежде, чем проглотить, перекрестил. Надеюсь, грешнее не стал. Не
