Бесстрастный - Алекс Мара

Мой отец задирает подбородок и смотрит на меня с презрением.

– Как ты посмела?! Опозорила семью, опустилась на самое дно! Связалась с самозванцем, которого проклял его собственный отец! – Метнув взгляд в сторону Доменико, продолжает говорить о нем в третьем лице. – Он никто! Прыщ на лице синдиката! Ты сама себя наказала и всю жизнь будешь расхлебывать последствия. Я рад от тебя избавиться. Ты всегда была пустышкой и обузой. Тебя никто бы не захотел из настоящих лидеров. – Сплевывает себе под ноги и возвращается в зал.

Мой мир и так уже лежит битым стеклом под ногами, поэтому слова отца не могут причинить еще большего вреда. Особенно потому, что теперь я знаю, кого он прочил мне в мужья. Отвратительного, развратного слизняка с выгодными торговыми связями по всей Южной Америке. Почти втрое старше меня, тот недавно объявил, что ищет очередную жену. Я видела, как он кричал на отца в зале, возмущался и тыкал пальцем в мою сторону. Если это «настоящий лидер синдиката», то мне повезло.

Ловлю на себе взгляд Доменико. Он показывает на моего отца и приподнимает брови. Если попрошу, он нагонит отца и накажет его за гадкие слова. Прямо сейчас, при всех, вызвав скандал, драку и, скорее всего, перестрелку. Нутром чую, сейчас Доменико сделает все, о чем попрошу.

Но нет, не стану просить. Я упала на такую глубину разочарования, что нас уже ничто не связывает. И не свяжет никогда.

Вилем тоже на меня смотрит, изучающе, с интересом. Не иначе как пытается понять, можно ли использовать меня против сына. Потом, качнув головой, тоже возвращается в зал.

На прощание окидывает Доменико презрительным взглядом.

– У тебя сутки, чтобы вернуть Рени, иначе все вы сдохнете, как крысы. Ты ведь знаешь, что случилось с Анной, не так ли? Она, как и ты, считала себя самой умной. Усыпила няню, чтобы мы думали, что она сбежала одна. Но Анна просчиталась. Мы быстро выяснили, что Рени у тебя. Наглая шлюха наказана, и тебя ждет такая же судьба…

Закрывая дверь, добавляет с жестокой усмешкой.

– … сынок!

Я словно примерзла к полу, руки-ноги не двигаются, только шестеренки мыслей крутятся изо всех сил, цепляются друг за друга, складываясь в логическую цепочку.

Я предполагала, что это Вилем охотится за малышом. Думала, он узнал о внуке и решил похитить его, взять в заложники, чтобы манипулировать Доменико. Я и представить не могла, что малыш – сын Вилема. Вообще не знала, что у него есть дети кроме Доменико. Известно, что у Вилема Романи очередная жена, но я мало что о ней слышала, она была далеко не первой.

Была.

Анна спешила к Доменико с малышом на руках…

У ребенка синяки на ребрах…

Малыш панически боится пожилых седовласых мужчин…

Доменико сказал: «Я уверен, что знаю, кто он такой»…

Рени.

«Лени» в произношении малыша.

«С чего ты решила, что его зовут Нико?» – спросил меня Орсон, а потом и Доменико.

Когда Анна крикнула: «Нико», она имела в виду Доменико, а ребенка зовут Рени. Малыш и сам пытался сказать мне об этом. Лени оши. Рени хороший.

Доменико знал, кто он такой, но не исправил мою ошибку. Наоборот, позволил всем нам заблуждаться. Хотел, чтобы все в доме считали Нико его сыном. Причина очевидна: он никому не доверяет.

– Нико на самом деле зовут Рени, да? Он сын Вилема? – спрашиваю хрипло, заторможенно.

– Да, Рени мой брат. О его рождении не объявляли в целях безопасности. Я никогда его раньше не видел, но догадался, кто он, когда ты описала незнакомку. Анна была неплохой женщиной, но слишком доверчивой, и она влюбилась в Вилема. Он всячески над ней издевался, физически и морально. Я нашел способ с ней связаться, предлагал помочь ей бежать, но она отказалась. Надеялась, что после рождения ребенка Вилем изменится. А потом пыталась спастись… но не смогла.

– Когда я принесла Рени на седьмой участок, тебя долго не было, а потом ты вернулся весь в крови. Ты искал Анну?

– Мне удалось наказать тех, кто поймал Анну, но ей я помочь не смог. Ее загнали, поймали и вернули Вилему. К тому времени она уже была без сознания, поэтому они не смогли ее допросить. Вилем избавился от нее и продолжил искать Рени, пока ему не позвонил врач.

Доменико пообещал наказать того, кто обидел малыша и его мать… Вилема Романи.

У всех мужчин Романи пронзительные голубые глаза, но других сходств между Доменико и Вилемом нет, иначе малыш и его бы испугался.

Вилем Романи убил жену и оставил синяки на теле маленького сына. А теперь он здесь, на благотворительном вечере, как один из примерных глав синдиката.

Носят ли траур после того, как убьют жену?

Я ненавижу эту жизнь. Ненавижу этих людей.

Ненавижу.

Когда я выныриваю из мыслей, мы с Доменико все еще одни в коридоре, только швейцар топчется поодаль.

Встречаю прямой взгляд Доменико, удерживаю и говорю.

– Я никогда тебя не прощу.

Он изгибает бровь.

– Разве я рассыпаюсь в извинениях?

Счет один:один, но это не имеет значения. Розовый туман влюбленности рассеялся. Правда предстала передо мной какая есть, горькая и неприглядная. Так намного лучше.

Как и в первые дни после побега, у меня две цели: выжить и позаботиться о Нико… то есть о Рени. О замечательном малыше, с которым у меня много общего. Он рос с чудовищем вместо отца и забитой, слишком доверчивой матерью и за месяцы жизни увидел и вытерпел слишком многое. Его брат холодный манипулятор и робот. Пусть ради безопасности, но он позволил нам называть малыша чужим именем.

С ума сойти!

Собрав жалкие остатки сил, запускаю в себе инстинкт самосохранения. Выжить. Защитить. Вот и все.

Доменико не сводит с меня взгляда, не иначе, как ждет истерики. Не дождавшись, говорит.

– Думаю, на сегодня достаточно.

Сам-то он наверняка предпочел бы вернуться в зал и поговорить с членами Совета об изменениях в его социальном статусе. Что бы ни случилось между ним и Вилемом, Доменико теперь зять члена Совета и муж жемчужины. Мой отец не пойдет против нас в открытую, это слишком ему навредит. Он ударит позже, в спину. Так что, даже если Вилем проголосует против сына, скорее всего, Доменико примут в Совет. Наверняка ему хочется забросить удочку прямо сейчас.

Однако он видит, что я на пределе, поэтому предлагает поехать домой.

Еще утром я бы разомлела от его заботы, однако теперь знаю, что все, что Доменико